Гарем ундер-лейтенанта Говорова

Как и ты меня… Поматросил, и бросил!..

Герману ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть, закрыть глаза и погрузиться в блаженную полудрёму.

Глава 6

На сей раз, пробуждение Говорова было несколько тягостным. Нет, не в физическом плане, а скорее в эмоциональном. После минувшей ночи, со слезами, всхлипами, обвинениями и прочими девичьими капризами, на душе офицера остался какой-то неприятный осадок. Ранее, всё было гораздо проще, более беззаботней.

Герман достал из своего потайного места магическую колоду карт, разложив её на столе веером.

«Вот она, та самая «двойка пик»!.. Эта чёртова Хейла, сумевшая подпортить мне настроение. Как не крути, а женщины всегда оставались для меня непредсказуемыми существами. Даже во сне, они умудряются устроить какие-то истерики, скандалы!.. – всматриваясь в карты, Говоров принялся размышлять о представительницах противоположного пола. – …Выходит так, что между дамами, побывавшими в моей постели, не так уж и много общего.

Их ни в коем случае нельзя укладывать в одну единую «колоду». Каждая из тех красоток – это отдельная, самостоятельная история, своя независимая повесть, потому и должен я, каждый раз подстраиваться, аккуратно прощупывать свою очередную гостью, дабы вновь не попасть впросак, как это было с Хейлой. Впрочем, кто его знает… Быть может, минувшей ночью я столкнулся с некоторым исключением из общих правил. Как говориться: для каждой бочки мёда, должна быть и своя ложка дёгтя. Ладно, поживём – проверим!..»

При этом офицер вовсе не заметил одну немаловажную деталь. Дело в том, что все «двойки» в мистической колоде карт, каких-то четыре дня назад, казавшиеся ундер-лейтенанту абсолютно новенькими (от них как будто бы ещё пахло свежей краской), на сей раз выглядели несколько потрёпанными, примерно такими же, как «тройки» или «четвёрки».

Ближе к полудню Герман столкнулся на верхней палубе с Русаковым.

– Говоров, ты чего по ночам орёшь?.. – завидев ундер-лейтенанта, с некоторым вызовом поинтересовался Мирон. – …Причём, уж в который раз просыпаюсь от твоего, едва ли не бабского: ни то визга, ни то скуления!..

Здесь стоит отметить, что каюты Говорова и Русакова располагались совсем рядом; буквально за тонкой деревянной перегородкой.

Благо, Герману удалось перевести данный, не очень-то и приятный ему разговор в шутку.