Скорый поезд «Новосибирск – Адлер»

Тогда как вдова, всё это время наблюдала за идиотскими шалостями малолетних извращенцев.

Вот такая жуть!.. – подытожила Катя. – …Не представляю, какого было той женщине ночью, в пустом доме!

– Тебе-то, чего переживать?.. – усмехнулся Геннадий. – …Ты б замуж в начале вышла, а уж после и о похоронах супруга думала!

– Типун тебе на язык! – огрызнулась девушка.

– Мне интересно, ты чего в большей степени испугалась: свадьбы или похорон? – не унимался старший брат.

– Генка, шёл бы ты лучше спать! Мелишь чего не попадя!.

. – Катя воспользовалась своим последним и самым верным аргументом, упрекнув брата в злоупотреблении алкоголем.

– А ты сама, разве не мелишь?.. – вдруг взъерепенился Геннадий. – …Придумала, понимаешь, какую-то хрень про летающие гробы с видеокамерами! Да ещё и посторонним людям, об этом треплешься!

– Я, правда, об этом читала! – в отчаянии выкрикнула Катя.

– Ребята, не ссорьтесь!.. – остепенил родственников прапорщик Василий. – …Так хорошо сидели. И вдруг, перецапались из-за какого-то пустяка.

Лучше слушайте, чего я вам расскажу!..

Все притихли. За окнами вагона уже стемнело. Потому и «страшилки», рассказанные в купейном полумраке с особым придыханием и соответствующими интонациями, создавали определённую ауру, навивавшую на слушателей определённую таинственность, незримое чувство страха и опасности. Словно вернувшись в детство, во времена подростковых школьных пионерлагерей, взрослые дяди и тёти были готовы, не только слушать и рассказывать, но и верить в полуфантастические события, во всякую чертовщину.

– Я могу быть на сто процентов уверенным в том, что история, о которой я собираюсь вам поведать, по-настоящему реальна!.. – пока Владимир разливал по стаканам очередную дозу спиртного, Василий приступил к своему повествованию. – …Потому как лично прочитал о ней в газете, году этак в восемьдесят первом или восемьдесят втором. То есть, ещё в советские времена. Ни то в «Труде»; ни то в «Известиях». По тем временам, газетным очеркам и рассказам, уж поверьте мне (пятидесятилетнему мужику), можно было доверять.

За какую-либо ложь или откровенную туфту, в ту эпоху могли и посадить. Я уже не говорю о сдачи партбилета или увольнения из редакции!

Короче. Началось всё, как и в предыдущей истории, со смерти мужа. Правда, не было здесь никакого богатства – обычная советская семья. Потому и похороны вышли скромными. С тех траурных мероприятий минул примерно месяц.