Сильнейший заговор на смерть

Он был достаточно настойчив, потому и моё сердце слегка ёкнуло. Дабы опровергнуть свои самые неприятные предчувствия, я осторожно выглянул в окно.

Тут-то я и заметил подъехавшую к дому машину. Автомобиль был достаточно дорогим и весьма престижным. Из салона данного транспортного средства вывалилось пятеро человек, устремив свои взгляды куда-то вверх, чуть выше нашего этажа.

– Лариса!.. Лариса!.. Лариса!.. – принялись хором скандировать подъехавшие.

– Кого я вижу? – ответил им женский голос, принадлежащий хозяйке квартиры с пятого этажа.

Очевидно заслышав сигнал автомобиля, она. Так же, как и я, поспешила выйти на свой куцей «французский» балкончик.

В ответ один из гостей потряс над своей головой прозрачным пакетом, полным бутылок со спиртным.

– Так чего ж вы на улице стоите? Живо поднимайтесь! – радостно выкрикнула Лариска, заслышав стеклянный перезвон алкогольной тары.

Как вы, наверное, и сами успели догадаться, с любовными утехами мне пришлось круто обломаться.

Шумной компанией новые гости поднялись наверх и пошло-поехало.

Вначале зашумели дети. Они принялись кататься по квартире на скейтборде. Из одной комнаты в другую, из зала на кухню, из одного угла в другой. Снизу данные перекрёстные катания (практически по голому бетонному полу), воспринимались не иначе как грохот движущегося по рельсам трамвая. И это в буквальном смысле, прямо над твоей головой. Потом гости уселись за стол. Не поверите, но мы слышали едва ли не каждый тост, произносимый ими в относительной тишине.

– Давайте выпьем за придурков с улицы Химиков, уступивших нам квартиру фактически за бесценок! – вещал мужской бас.

– Нет-нет! Уж лучше выпить за стариков с Лермонтова, согласившихся перебраться в тевризскую деревеньку!.. – заверещал женский голосок.

После чего вновь началась истеричная веселуха, с музыкой, танцами и скрипом передвигаемых стульев. Для нас та массовка оборачивалась тряской стен и обсыпавшейся штукатуркой.

Однако очень скоро беспечный смех и неистовое выражение дикой радости, вдруг начали перерастать в короткие перебранки и шумную ругань.

Закончилось же та внезапная конфронтация битьём посуды. Об пол, то есть, о наш потолок с раскатистым грохотом разбивались тарелки, блюдца, стаканы и иная посуда. То в одном углу нашей квартиры, то в ином, вдруг «рвались» одиночные заряды столового фарфора. В конечном итоге, на наш потолок разом ссыпалось что-то шумное и звонкое.