Скорый поезд «Новосибирск – Адлер». Книга вторая

Тем не менее, в голосе Катерины я, похоже, уловил нотки некой тревожности. Потому и поспешил кое-что уточнить. – …Позволь узнать: у тебя какие-то неприятности?

– Да, тут такое дело!.. – чуть замешкавшись, Катя продолжила. – …В общем, мама моя уж очень резво взялась за розыск Геннадия. Написала заявление в полицию. Разослала запросы, куда только было возможно. Короче, раскрутила следственную машину на полную катушку. В принципе, понять её можно, ведь пропал её сын, родная душа. Потому и зачастили в наш дом всевозможные дядечки с «красными корочками».

Поначалу, я была несколько в тени. Однако очень скоро выяснилось, что именно я отправилась с Геной в Сочи. Очевидно поэтому, и видела его последней.

Сегодня меня вызывали на допрос. Естественно, мне пришлось напропалую врать. А этот гад, задаёт и задаёт мне всё новые и новые вопросы. Точнее, вопросы были одни и те же, просто формулировались они каждый раз по-разному, по-иному… И в какой-то момент, я начала заикаться, запинаться, не в силах подобрать правильный ответ.

В общем, поплыла и совсем запуталась.

Ты уж извини меня, Андрей. Но я вынуждена была рассказать им о том, что после Казани, наш вагон захватила банда. А так же о том, что привезли они нас на хутор… Потом мы бежали. И во время побега, наши с братом пути разошлись. При этом, ни о каких живых мертвецах или блокпостах оцепления я и словом не обмолвилась. Сказала лишь о том, что мы просто вышли на автостраду, поймали попутку и добрались до Казани. О тебе я упомянула несколько вскользь.

Сообщила лишь о том, что моим попутчиком был мужчина по имени Андрей и что живёт он в Омске. Более ни слова. Меня спрашивали: почему я сразу не обратилась в правоохранительные органы? Ответила, будто бы, была сильно перепугана, находилась в глубокой депрессии после пережитого. Ну?.. Чего ты молчишь? Как ты считаешь, чем всё это может грозить?

– Тяжёлый случай!.. – честно признаться, я вовсе не знал, что ей ответить. – …Что было дальше? Тебе поверили?.

.

– По-моему, они отнеслись к моему рассказу с большущим сомнением, если не сказать с явным подозрением. «Будем проверять» – вот и все их слова. Полицейские продержали меня около четырёх часов, после чего отпустили, пообещав ещё вызвать.

– Значит так, подруга!.. – похоже, я вновь взял себя в руки, потому и был в состоянии генерировать вполне разумные решения. При этом я держал в своей голове ещё и печальную участь лётчиков, вернувшихся из оцепления.