Зловещие забавы славянского бога

Полагаясь на своё зрение и внимание, он принялся ждать…

* * *

Из врачей, в больничном отделении нейрохирургии, к позднему вечеру остался лишь дежурный, Сергей Михайлович Попов. Тот самый врач, что ещё утром «выпроводил» из палаты Угрюмова, его супругу.

Завершив свой обычный вечерний обход, Сергей Михайлович заглянул в палату Василия Ивановича. Оставил он его «на закуску» вовсе не случайно. Недуг данного пациента был действительно весьма уникален, потому и чрезвычайно интересен, как с научной, так и с медицинской точки зрения.

Нечто подобное, когда память человека, прожившего большую часть отпущенного ему века, в какой-то момент давала сбой и по каким-то неизвестным причинам, вдруг опускала своего владельца на низший социальный уровень, конечно же, случалось. Кое-какие темы по данному вопросу были подробно описаны в мировой медицинской литературе. Однако воочию, Сергей Михайлович столкнулся с подобным диагнозом, пожалуй, впервые.

«Интересно, какие механизмы, какие внутренние связки должны быть нарушены, чтоб человеческий мозг сумел выдать на-гора этакую метаморфозу?.. – разум врача отказывался это понять и принять. – …А ведь, если верить научным работам, подобное могло произойти с любым человеком, в том числе и со мной. Впрочем… Это просто бред. Какая-то дикая фантастика!.. – размышлял Сергей Михайлович, приближаясь к палате Угрюмова. – …Не представляю, как можно забыть всё, чем я ныне живу.

Забыть мединститут и студенческие годы; клинику; свою должность или профессию. В конце концов, забыть любимую женщину. При этом ни с того, ни с сего, вдруг вспомнить совершенно неизвестную мне жизнь с помоями, объедками и люками теплотрасс…

Искренне надеясь на то, что именно сейчас – то есть, без посторонних, в спокойной и располагающей беседе – он наконец-то сможет подробно расспросить Василия Ивановича о его нынешних мироощущениях и, возможно, о каких-либо внутренних противоречиях.

Возможно, он поведает ему о неких внутренних терзаниях, каких-то душевных противоречиях.

Именно с этими самыми мыслями врач и открыл дверь заветной палаты.

Насколь Сергей Михайлович был переполнен ныне оптимизмом и определённой надеждой… Ровно настолько же, через какое-то мгновение, он оказался и растерян. Дело в том, что больничная койка Угрюмова оказалась абсолютно пуста.