Злая память

Сейчас он не видел в ней никакого смысла.

Потому, из чисто спортивного интереса, Валерий задавался в тот вечер несколько иным вопросом.

«Интересно, впрягутся за меня наши? Попытаются ли чем-то помочь? Возможно, ребята-сослуживцы ещё как-то подсуетятся… А вот начальство – нет! Эти наверняка предпочтут, остаться незапятнанными. Как говорится: вовсе ни «при делах». Они, скорее уволят меня задним числом и сдадут ментам со всеми потрохами. Уж слишком много врагов, я успел нажить за последнее время!.

.»

Тем не менее, ни в этот день, ни на следующий, майора так никто и не потревожил. Не было каких-либо повесток, арестов, задержаний. То ли Лариска побоялась «строчить» на него заявление, то ли Сашка, чувствуя за собой крайнюю степень вины, сумел-таки отговорить её от этой грязной затеи.

Примерно через месяц, Князев получил письмо от побитого любовника. Именно этим посланием майор и ставился в известность о том, что застигнутая на адюльтере парочка, прихватив с собой Валеркиного сына, выехала за пределы Российской Федерации.

Квартиру они оставляли майору. Все хлопоты по оформлению развода и прочим мелочам, ему предлагалось решить самостоятельно, по его же личному усмотрению.

С тех самых пор, какая-либо связь с «бывшей», у майора окончательно оборвалась. Князев не знал ни города, ни страны, в которой нынче проживал его сын. Тогда как наводить справки, бегать по инстанциям или обращаться к кому-то с личной просьбой – Валерий посчитал ниже своего достоинства.

Сразу после тех «семейно-боевых» событий, Князев вернулся на «базу». Сами понимаете: досрочно. Выглядел он в тот период предельно подавленным и опустошённым. Словно робот (чисто механически, на полном «автомате») Валерий исполнял то, что от него требовалось – ни больше, ни меньше. Какому-либо общению предпочитал тихое уединение. И всё думал, думал и думал.

«А собственно, зачем обманывать самого себя? Мне уж давно следовало признать тот факт, что наш с Лариской брак никогда не был идеальным.

Скандалили, неделями молчали, были и обиды, и временные разъезды!.. Ну, а в последнее время наши отношения и вовсе зашли в тупик. Вполне допускаю, что она держалась вовсе не за меня, а за мои «боевые». Потому и о разводе, речь так ни разу и не заводилась!.. – рассуждал про себя Князев. – …Всевозможные супружеские обострения, обычно воспринимались мною не иначе, как временные неурядицы.