Двойной захват

Большой специалист! Будет у того своих забот выше крыши. Обо всем другом позабудет. В принципе-то все по плану идет. Заявки свои завтра в технический отдел надиктуешь по телефону, а подвезешь на днях отпечатанные вместе с остальными. Все получишь! Отбой.

Поводов для беспокойства капитан первого ранга не увидел. «А с этим-то каплеем любой дурак из моих помощников справится», – и удовлетворенный принятым решением, он отправился спать.

Вечер на корабле заканчивался удивительно чинно и благопристойно для всех категорий личного состава.

С утра пораньше механик – капитан третьего ранга Шатурин Олег Николаевич – доложил начальнику мастерской, что дизеля в его заведовании неисправны, и обеспечить корабль электроэнергией на переходе морем не смогут. Дослужившись до старшего офицера, он остался в душе и в делах лейтенантом, избегающим любой ответственности и панически боящимся вышестоящих начальников. Шатурин и здесь лишь прикрывал свою задницу: написал рапорт, подал по команде, – и крутитесь, начальники.

Пришлось Алексею целый час обзванивать всякие механические службы, чтобы прислали гражданских специалистов-ремонтников. Поручить это самому Олегу Николаевичу все равно, что в толчок команды выкрикивать – эффект одинаковый. А избавиться от такого командира БЧ-5 Сердюк никак не мог: тот практически не пил водки, не прогуливал, по семейной и женской линиям все в полном порядке, то есть ничего. И в службе, и в работе таким же был, то есть никаким.

Военная бюрократическая машина, сломавшая столько перспективных судеб, против таких была бессильна. Не сдерживаясь и уже не стесняясь, не соблюдая никакой субординации, начальник мастерской в лицо поносил Николаича при младших офицерах и даже мичманах, давая в этом выход своему раздражению. Шатурин все воспринимал спокойно, не спорил и оставался таким, каков есть.

А затем на борт прибыл проверяющий офицер – капитан второго ранга из штаба флота. О чем-то переговорив в каюте с начальником мастерской, он собрал в кают-компании начальников рабочих смен и приступил к методичной проверке.

Нужно было представить планы занятий по специальности и отработок по борьбе за живучесть, служебные карточки личного состава и книжки «Боевой номер», личные перспективные планы и конспекты по воспитательной работе… Один только перечень занимал целый печатный лист. Марков и Гоголь крутились, как черти на сковородке.