Игра на своем поле

Бедный адмирал, когда разрешение подписывал, все губы себе изжевал.

Все было предельно ясно, и задавать какие-либо уточняющие вопросы Сергею не хотелось.

На ужине в столовой он действительно заметил Талеева за соседним столиком. Даже возникла общая ни к чему не обязывающая беседа. Конечно же, инициировал ее Шумилин, которому принятое внутрь не позволяло оставаться спокойным и молчаливым. Впрочем, все было в рамках военных приличий и не привлекло ничьего внимания.

Ближе к окончанию ужина Сергей заметил приглашающий жест Талеева и, оправдавшись перед Валентином усталостью после дороги, вышел в коридор и последовал за беззаботно шагавшим к трапу журналистом.

Каюта Геры располагалась в дальней кормовой оконечности второй палубы.

После того как Сергей выложил свои новости, Талеев с минуту помолчал, как бы прикидывая, с чего начать.

– Фамилия нашего адмирала – Феклистов. Когда я с ним утром беседовал, он был любезен до приторности, покорял меня рассказами о суровых и мужественных моряках, с честью выполняющих свою нелегкую работу… Очаровывал, в общем.

Я ведь для него посланник Кремля, единственный рупор его несомненных успехов.

Кстати, я еще успел поговорить накоротке с некоторыми не последними здесь людьми: если кто и имеет собственное мнение, то старается его не афишировать. Взбрыкивают лишь экологи с биологами, но их специально пригласили на вторые роли, и решающего голоса они не имеют.

Да что там члены комиссии, я встретил тут пару-тройку знакомых лиц из компетентных ведомств.

Так они даже мною не заинтересовались! Вместо того чтобы хоть для порядка «сделать стойку», ведут себя как кастрированные коты на теплой крыше.

Вывод один: все полученные ими указания с блеском выполнены, дело практически закрыто, и никаких подвохов даже на дальнем горизонте не наблюдается. Что приуныл, Серж?

– Пытаюсь правильно свои силы оценить и распределить.

– Ну, а что так мрачно? У меня, например, сложилась твердая уверенность, что сил у тебя на десятерых хватит, а духу – им и не снилось! Я ведь в свое время видел рожи тех американских подводников.

Они всех вас боялись, даже раненых и беспомощных, а некоторых, – Талеев многозначительно глянул на Сергея, – даже не подающих признаков жизни, и то обходили стороной.

– Это в другой жизни было, Гера.

– Жизнь одна! Тоже мне, буддист выискался. Да тебе…

– Чего взъелся-то? Я реальные силы прикидываю на завтра. Вспоминаю любые мелочи, которые могут помочь.

– Ты не обижайся, Михалыч.