Удар невидимки

Из «дедушкиной» шеи сзади, прикрытая съехавшим париком, торчала короткая, не более 2–3 сантиметров, рукоятка длинной спицы. Удар был филигранно точным и сильным: перебив шейные позвонки, он обездвижил тело; пробив трахею и гортань, лишил способности издавать любые звуки, а проникнув еще дальше, предрешил наступление неминуемой смерти в течение 3–5 минут. Прощай, «дедушка»!

Двигаясь наперерез машине, Галя оказалась впереди нее метров на десять. Развернувшись и перехватив поудобнее тяжелый, обитый металлом скейт, она начала встречное движение.

Резкий трехшаговый разбег завершился мощным прыжком вдоль капота машины прямо в лобовое стекло. Скейт выполнял роль тарана. Стекло не вылетело полностью, а мгновенно покрылось сетью мелких трещин и наполовину загнулось в салон со стороны водителя. В образовавшуюся дыру влетел и сам скейт, и осколочная граната с выдернутой чекой, до этого зажатая в кулаке девушки. Сама Гюльчатай, перевернувшись через голову, оказалась на тротуаре и следующим прыжком влетела в плотные кусты какой-то колючей зелени на газоне сквера. Тут же раздался взрыв. Вместе с оторванными дверцами и выбитыми стеклами из машины метнулись огненные факелы, которые быстро опали, явив немногочисленным очевидцам мгновенно обуглившийся остов автомобиля, продолжавший неторопливо катиться вперед.

Толстый связник и Сева на взрыв обернулись одновременно. Также быстро оба поняли, что произошло, и синхронно выхватили оружие. Толстяк оказался на удивление проворным и нажал курок за мгновение до того, как черный безбликовый нож Севы воткнулся ему между ребер, безошибочно отыскав сердце.

Шума выстрела никто не услышал, приходящие в себя люди без излишней торопливости приближались к автомобилю. Истошно закричали несколько раненных осколками прохожих. Из встречной машины, врезавшейся в фонарный столб, тоже с воплями и стонами выбирались шофер и пассажир.

Галя, никем не замеченная, метнулась к двум опустившимся на тротуар телам. Сева был в сознании. Он зажимал ладонью рану в левом боку.

Галя попыталась подхватить его под руки и помочь подняться, но Всеволод отрицательно замотал головой:

– Уходи, Галчонок! Вдвоем нам не выбраться. Не раскусил я этого борова до самого конца, пока ты фейерверки не начала устраивать. А сомнения кое-какие все же появились, когда он слишком заинтересованно стал расспрашивать о нашем дальнейшем маршруте. Ну, я, возьми и ляпни первое попавшееся название, которое запомнил еще в Москве, изучая карту, – Джаск.