К востоку от полночи

Но пытаться стоило. Это уже ничего не изменит.

– Это вы, врачи, ее запустили! – выкрикнул муж Ольги. – Почему не оперировали раньше?

– А почему вы не обращались?

– Так кто же знал?

– Вот видите, и мы не знали, а когда узнали, стало поздно. Давайте не ссориться. Ваша жена обречена, это большое горе, а вы начинаете искать виновных. Поверьте, от этого не станет легче ни вам, ни ей.

Муж опустился на скамейку, тополиный пух щекотал ему ресницы, и было непонятно, то ли он вытирает слезы, то ли просто смахивает пух с лица.

– И что же мне делать? – спросил он, не глядя на Чумакова.

– Быть мужчиной, – сказал Чумаков. – Держаться до конца. Она не должна знать.

– Она хотела ребенка, – глухо сказал муж, – я не разрешал. Думал, успеем. У нее больше никого нет. И не будет.

– А вы?

– Я? – поднял голову муж. – Вы правы, я буду мужчиной. Я найду правду.

Я отомщу.

– Да кому же? Судьбе? Болезни?

– Вы мне зубы не заговаривайте, – жестко сказал муж. – Я не фаталист какой-нибудь, я знаю – всегда найдется виноватый, если поискать. Нечего на бога сваливать свои грехи. Врачи и виноваты. Может, вы, а может, еще кто-нибудь… Я буду писать куда надо. До Москвы дойду.

– Пешком? – горько усмехнулся Чумаков.

– Ах, вы еще издеваетесь! Хорошо, я так и напишу. До свидания, доктор.

– До свидания, настоящий мужчина, – сказал Чумаков. – Не дай вам бог таких родственников, как вы сами.

Они повернулись друг к другу спиной, и Чумаков окончательно решил, что это лишь невесомый тополиный пух скользил по лицу собеседника, заставляя протирать сухие глаза.

Потом были жалобы, длинные, написанные не без таланта, в которых перечислялись по пунктам прегрешения Чумакова и вообще – «людей, недостойных носить белый халат».

Беседа с Чумаковым была приведена со стенографической точностью, телефонные разговоры тоже прилагались. Муж Ольги не забыл отметить мятый халат Чумакова – «как у грузчика овощного магазина», а также мешки под глазами – «видно, что с жуткого похмелья», а Чумаков не спал тогда всю ночь, были трудные операции, и халат не успел заменить – замешкалась сестра-хозяйка.