К востоку от полночи

– К тетке, – сказала Ольга, – в другой город. Все-таки родная кровь.

Чумаков хотел сказать, что хоть тетка и родная, но у нее наверняка и своих забот хватает, и вряд ли это можно считать выходом из положения. Ольга словно догадалась о его мыслях и спросила:

– Может, есть больница для таких, как я?

Чумаков отрицательно покачал головой и неожиданно для себя предложил:

– Можете пожить у меня. Места хватит.

– У вас? – удивилась Ольга. – Что же я буду делать?

– Жить, – просто ответил Чумаков.

 – Там вас не обидят.

– Вы что же, предлагаете мне выйти замуж? Сейчас?

Для Чумакова это была больная тема, он мучительно покраснел от наивного вопроса, но ответил честно.

– Нет, я просто буду заботиться о вас и ни в чем не упрекну. Со мной живут два брата и дедушка. Они хорошие люди.

– Это о вас некому заботиться, – мягко сказала Ольга. – Уже осень, а вы ходите в этой куртке, как мальчишка. И она давно не стирана.

– Мне так нравится, – буркнул уязвленный Чумаков.

– Спасибо, Василий Никитич, – сказала Ольга. – Быть может, жалость и унизительна, но вот вы пожалели, и мне стало легче. Конечно, я не пойду к вам, но верю, что вы предложили искренне. Мы чужие люди…

В то время Ольга не имела никакого понятия о чумаковских «теориях», иначе она бы поостереглась высказывать такие мысли. Они действовали на Чумакова, как красная рубашка на гусака.

– Ага! – сказал он, встрепенувшись, словно заядлый драчун, при виде недруга.

 – Ага! Чужие люди! Значит, по-вашему, кровное родство – уже гарантия близости людей? Черта с два! Это при родовом строе кровный родственник был синонимом ближайшего друга, а сейчас-то? Глупейший предрассудок, из-за которого так много страданий и несправедливостей!

Далее Чумаков разошелся. Слушатель ему попался безропотный и, главное, обладающий редчайшим даром: Ольга умела слушать то, что говорили другие, а не, как обычно, – только самое себя.

– Но в наше время! – горячился Чумаков.

 – Нам даже детям нечего оставить в наследство. Мебель, прессованная из опилок, стоит чертовски дорого, устаревает, разрушается, выходит из моды. Одежда изнашивается и надоедает. Машина – этот дурацкий символ престижа – ломается, а то и загоняет в гроб своего хозяина. А бытовые заботы сведены до минимума – протереть пыль, сдать белье в прачечную, сходить в магазин, за полчаса приготовить обед. И одному человеку делать нечего.