К востоку от полночи

«В природе нет ночного света, кроме света луны, звезд, светляков и гнилушек, – говорил он, – а насекомые древнее человека. Почему же они стремятся к свету, зажженному нами? Что ищут они, что хотят? Откуда в них это? Днем спят, скрываясь от солнца, а ночью ищут искусственный свет. Велика тайна и нет на нее ответа…»

Ну, а мух он любил за прекрасные летные качества, за прихотливость траектории полета и за «неугомонную жизнерадостность».

– Ты еще вшей разведи, – ворчал Петя, безжалостно прихлопывая черное блестящее тельце, – или блох.

Разведи и радуйся. Они от твоей крови быстро спятят, сектант чертов.

– Им же больно, – стонал старик. – Тебя бы так, окаянного, в лепешку-то.

– Людей не жалеешь, – огрызался Петя, – а переносчиков заразы вылизывать готов. Уродятся же такие!

– Это ты никого не жалеешь, – смело вступал в спор дедушка, – ты и человека этак прихлопнешь и не моргнешь глазом.

– Надо будет, и прихлопну. Иных давно пора к ногтю прижать.

Дискуссии обрывал Чумаков. Он не любил ссор в доме, тем более из-за пустяков. Его мечта – гармония взаимоотношений людей, живущих вместе, – так и оставалась мечтой. Всегда чего-то не хватало, то ли терпимости, то ли жалости, то ли умения понять другого человека. Он очень старался, чтобы в доме был мир, убеждал, уговаривал, гневался, но это, конечно, тишины не прибавляло. Новая семья все равно оставалась похожей на обычную, со всеми ее бедами, радостями и печалями.

И отсутствие кровного родства – «проклятия человечества», по терминологии Чумакова, – ничего не меняло.

И Чумаков втайне сам начинал подумывать, что его теория оказалась неверной, или просто люди не доросли до осознания великой идеи. Второе предположение было более лестное, но справедливое ли, вот в чем вопрос…

11. Вечер

– Есть у меня к тебе вопрос, Василий, – сказал Оленев, заходя в ординаторскую. – Сугубо интимный. Ответишь?

– Не знаю.

В зависимости от степени интимности.

– Что у тебя было с женой Костяновского?

– С чего это ты взял? Я с ней почти незнаком. Спроси лучше, что у меня было с Софи Лорен.

– Не придуривайся. Я вот сейчас думал о твоем разговоре с профессором. Или ты мне не все рассказал, или не выложил все козыри. Не такой он человек, чтобы бить не наверняка. Он долго искал подходящего момента и должен был поставить тебе условия заведомо жесткие.