К востоку от полночи

Утром я тебе всыплю.

– Ниче ты не знаешь. Я же говорю, они все уехали. Слышишь, все.

– Но ты-то с дедушкой остались?

– Да нет же, Вася, я один остался. Дедушка тоже уехал. Его увезли.

– Куда увезли?! – крикнул Чумаков. – Кто увез? Да говори ты толком, пьяница проклятый!

– Ну, эти, люди в белых халатах, взяли и увезли.

– Он что, заболел?

– Похоже, – сказал Сеня, зевая. Он засыпал с трубкой в руке. – Сказал, что пришла пора превращаться в таракана, – Сеня хихикнул. – Сказал, чтобы я позвонил куда следует, они приехали и увезли.

– Куда увезли? Что у него болело? Ты можешь внятно говорить?

– Ниче я не знаю, он сказал, я вызвал, они увезли. Я здесь один, ну и звери, конечно. Они не пьют, с ними скучно.

– Черт! И как назло я дежурю, не вырвешься до утра. Что с тобой разговаривать, утром разберемся.

– Не-а, – снова хихикнул Сеня. – Утром и я уезжаю. Надоело. К матери, на легком катере, куда подальше. К своей, своей матери, ты не думай.

– Ты что, спятил? Зима на дворе!

– Надоело, – повторил Сеня, – все надоело, – и опустил трубку.

Чумаков быстро набрал номер домашнего телефона, но сколько ни ждал, только длинные гудки были ему ответом. Сеня трубку не поднимал.

«Ну, вот и все, – подумал Чумаков. – Теперь я один. Я же хотел, чтобы все жили дружно и свободно. И этот покидает. И Сеня тоже… Дедушка, да, дедушка, даже не знаю его фамилии, где искать, как искать? Господи, дожить бы до завтра».

Он позвонил Оленеву и попросил его прийти, если, конечно, тот не слишком занят.

А если занят, то все равно пусть придет. Он боялся оставаться один, вернее – наедине со своей совестью. «Когда-нибудь ты заставишь меня наложить на себя руки», – горестно упрекнул он ее. «Хоть ноги», – злорадно сказала она.

– Ребенок у меня тяжелый, – сказал Оленев, наливая остывший чай, – и еще двое не легче. Эх, реанимация, это вам не мед, кто о ней не знает, дольше проживет, – как сказал малоизвестный пока поэт. Ну, что у тебя? Что-нибудь личное или я нужен больным?

– Больному.

Мне ты нужен.

– Разве тебе больно, если зовешь анестезиолога? На что жалуешься?

– На жизнь, – сказал Чумаков и рассказал о последних событиях.

– Так, – сказал Оленев, постукивая пальцами по столу. – Значит, сбежали.

– О чем ты говоришь? Ольга уехала, чтобы не подставлять меня под удар, Петя – потому, что не может отпустить ее одну, дедушка заболел, а Сеня просто затосковал в пустом доме.