В Багровой комнате

– Ты настоящий? – Светлана протянула призраку дрожащую руку, на которой блестели бессмысленные теперь украшения. Мужской силуэт словно отдалился, но продолжал находиться за столом. Светлана потянулась к нему снова, и опять без успеха. Муж сидел неподвижно и смотрел на свою некогда прекрасную жену. Вернее, вдову.

– Что происходит? – спросила она, уже не сдерживая слезы.

– Дорогая, я настоящий. А призрак я, или нет, это не важно. У нас есть проблема, там за дверью лежит проблема. Ей уже два дня.

– Заткнись! – навзрыд, истерически крикнула Светлана.

Схватив себя за голову, она продолжила кричать, – Заткнись, Заткнись, Заткнись!

– Сходи в ванную. Припудри носик. Посмотри на себя: у тебя потекла тушь на глазах, стёрлась помада, и испортился тональник. Ты не выглядишь, как Королева.

– В ванной никого нет.

– Там лежит мое тело. Ты сама его перетаскивала. Сломала ногти. Дорогие ногти. Ты тащила тело волоком на одеяле. Дотащила. Оставила там. И теперь в ванной лежит труп!

«Этого не может быть, какой-то дурацкий розыгрыш»,– подумала она.

 – «Сейчас я зайду и удостоверюсь, что в ванной никого нет». Наверное, муж решил сделать сюрприз на годовщину свадьбы, и там ее ждёт огромный букет цветов. Немного успокоившись, Светлана взяла себя в руки, встала и открыла зловещую дверь.

Сначала она увидела темноту. Из темноты доносился еле ощутимый запах, похожий на запах гниющего мяса. Наманикюренными пальцами Светлана нащупала кнопку выключателя. Щелк! Ванная осветилась холодным свечением.

Взгляд упал на пол, скользнул по плитке и упёрся в ножку ванны. Возле нее лежала мертвенная человеческая рука, которая явно не могла принадлежать живому. Белая худая ладонь, обтянутая сухой тонкой кожей. Возле руки покоилась безжизненная голова. Зеленовато-бледное лицо было неподвижно, как искусственное. Веки и глазницы с синюшным оттенком. Потресканные губы собраны в гармошку. Рот открыт в беззвучном крике. Одна рука трупа покоится на животе, вторая вытянута, словно погибший пытался ухватить за ножку ванну.

До Светланы словно издалека донёсся истошный крик. Кто-то вопил не от физической боли, а так, как кричит напуганное до ужаса животное. Вопль звучал долго, наверное, семь или восемь секунд, и резко оборвался. Скоро раздался новый крик, затем ещё и ещё. Светлана не сразу осознала, что кричит она сама. Наконец истерические вопли захлебнулись в рыданиях и всхлипах. Светлана отступила на шаг назад. Затем еще на один.