Тотем: закрытые двери тотемизма

Так что, видимая нами Вселенная, может статься, – лишь очередное агрегатное состояние Вечности, а причудливое расположение галактик и галактических скоплений – что-то вроде кристаллической решетки, которая в мире, существовавшем до рождения нашей Вселенной, имела совсем иную структуру и которая может быть предсказана «формулой всего», разыскивавшейся еще Эйнштейном. И будет ли она найдена в ближайшие десятилетия? Ученые напряженно вглядываются сквозь стену Неведомого, оградившего наше мироздание, пытаясь понять, что же было за мгновение до того, как, по привычным для нас представлениям, не было ровным счетом ничего.

Какие формы Вечного Космоса можно вообразить, наделив время и пространство теми качествами, которыенемыслимы в нашем мироздании»?

Наверное, это самая большая цитата в этой книге, но без нее невозможно поставить ещё один вопрос; «Почему произошел Большой взрыв», чтобы именно им ответить на вопрос естественников «что же было за мгновение до того, как, по привычным для нас представлениям, не было равным счетом ничего»?[1 - Слово редактора.

// Знание – Сила. – 2011. – №8. – С. 14.]

Самое поразительное, для ответа на этот вопрос не нужен ни большой коллайдер, ни радиотелескоп на орбите, так как ответ лежит на поверхности начала 109 псалма, 16 кафизмы, стих третий; «С тобой начало в день силы Твоея, во светлостях святых Твоих, из чрева прежде денницы родих Тя».

Если начать толковать этот, весьма знаменитый богослужебный стих, то мы внезапно из области теории поля и сингулярной точки перейдем в область чистого, эмпирического богословия.

Где малейшее движение в сторону от более ранних авторитетов церкви, не говоря уже о догматике восточного православия, может стоить очень дорого.

Так уж испокон веков повелось, что основная масса прихожан вкупе с клиром усваивают прежде всего то, что легче всего усвоить – форму или формы христианского благочестия. Внутреннее содержание христианского делания в силу болезненности его усвоения остается для них неизвестным.

Парадокс.

Люди крестятся, ходят в церковь, а делаются вдвое хуже того, чем были до храма. В четвёртом веке язычники стали превращаться из гонителей в преследуемых за многобожие. Именно они подметили некую закономерность духовной жизни христиан-победителей. Христиане всегда собираются ради благих целей, отметили они, но всё и всегда кончается у них преступлением, а чаще всего – убийством. Это итог внешнего делания.