MARIUPOL. Слезы на ветру. Книга-реквием

Я стал хроническим двоечником, а под моей подушкой лежали книги по психологии, ракетостроению, литературоведению, микробиологии, зоологии, генетике, экономике, геофизике, этике, эстетике, гинекологии, фармацевтике, средневековой истории и высшей математике. Заглатывалось все. Любимой книгой стала трехтомная «История Франции». Том первый знал наизусть.

А в школе меня ждали двойки по алгебре и геометрии и еще пяти дисциплинам. До выпускного я доучился чудом Божьим. На второй день учебы в десятом классе узнал от приятеля, что тому не хватило учебника алгебры.

Их просто не было в библиотеке. Раздался звонок на урок.

– Бери, бери, он тебе нужнее! Какие проблемы, мне и без него есть чем заняться, – произнес, отдавая на ходу бесполезный учебник.

Весь год я списывал где придется. Только за месяц до экзаменов классная обнаружила пустоту и немедленно вызвала в школу мою родительницу.

1984 Петр и Павел

Тетушка и мать, наконец, уговорили подать документы в университет – история или библиография.

В июне мне сильно захотелось узнать, что ждет меня в Кишиневе. Да и как узнать, это то, что нужно? Или все напрасно? Мое? Не мое? Спросил об этом маму.

– Ты родился на Петра и Павла – спросить у них не хочешь?

– Как?

– На ночь загадай желание. Попроси их хорошенько, может, они тебе приснятся. Что скажут, то и будет.

Сказано сделано. Той ночью обычные сны закончились и я очутился на перекрестке возле плавательного бассейна «Нептун».

Удивил ослепительно солнечный день и безлюдность обычно шумного места. Стою посреди перекрестка, смотрю на приземистый бассейн и жду. Машин, автобусов, троллейбусов, трамваев нет. Никого. Один.

Они словно выросли из воздуха. Двое долговязых юнцов в коротких греческих туниках и сандалиях на босу ногу и мужик лет сорока посреди них. Его туника была длинной и прикрывала ноги до икр. В остальном все тоже самое. Даже узор одинаковый на белоснежной льняной ткани.

Я успел хорошо их всех рассмотреть. Мужчина был крепкого телосложения. Могучий торс, железные мышцы плеч, бычья шея. Как говорят в таких случаях, кровь с молоком. А по-нашему просто «качок». Спутники были худощавыми и откровенно хилыми.

Юнцы остались стоят на кромке бордюра, а «качок» подошел ко мне. Я улыбаюсь во всю. Губы сами растягиваются в улыбке. Мне весело. Вытянув свою руку, произнес:

– Погадай.

И Петр и мальчишки весело улыбнулись.