MARIUPOL. Слезы на ветру. Книга-реквием

Все управится!

Ему было бесполезно говорить, что сам третий год живу в полной нищете и придется делать новые долги, которые нечем отдать. Пришлось ехать.

Рассказ моей матери. Все дни перед смертью мама мучила меня только одним вопросом.

– Вера! Скажи, как ты будешь меня хоронить? Ну как?

И еще просила.

– Вера! Только в полиэтилен меня не заворачивай, – зная, что денег нет даже на гроб.

Вот в один из таких тягостных дней возвращаюсь с суток домой. За ночь не присела ни разу, ноги ватные. Дома умирающая.

Отчаяние и безысходность. Рядом со мной поравнялась женщина лет сорока в тунике. Одета она как-то не современно, без польской синтетики черного цвета и босоножек на босу ногу.

Вдруг чувствую, эта женщина мне говорит мысленно: «Ты только веруй! Веруй»! Мама посмотрела на нее. В глазах незнакомки жила твердая уверенность, что все будет хорошо.

Приехав, я расспросил маму, как выглядела та необычная женщина и по ее описаниям вышла мать троих девочек, замученных на ее глазах, София римская.

Она часто помогает верующим, таким, кто не в состоянии найти средства на похороны.

Где-то в это время мать позвонила мне в Колобово и говорит:

– Бабка наша зависла. Ни туда ни сюда. Позвоночник распался, поворачиваю ее сама, сил уже нет.

– Мам, так убей ее! – говорю в ответ.

Она давно привыкла к моей «своеобразной» лексике, как впоследствии ее назовет мой мариупольский духовник. Не удивившись, спрашивает.

– Как?

– Очень просто. Поговори с ней. Если она согласится, пригласи священника, которому ты доверяешь.

Скажи ей, что когда она будет исповедоваться, ты выйдешь на улицу. Дома тебя не будет. Иначе она так и будет лежать и лежать.

– А причастить?

– Если у нее постоянная рвота, ты должна просто сказать от этом священнику. Он все будет решать сам. Ей не нужно поститься, она умирает, должна быть натощак и не пить воды.

– Да она уже рвет водой!

– Скажи ему об этом.

Приехал священник. Мать ушла на улицу. Выходя после исповеди, отец Олег сказал.

– Очень хорошо исповедовалась. Она просто порадовала меня своей исповедью. Я ее причастил. Если вырвет, рвоту не выливайте в унитаз. Ее сжигают за алтарем, молитва покаянная читается, а мне крупно влетит.

Рвота началась только в час ночи. Мать собрала все и поехала к батюшке. Услышав «новость», тот побелел.

– Во сколько была рвота?

– В час ночи.

– А, так это уже другой день. Слава Богу! Грех, если в этот день до полуночи. Все нормально, выливайте ее.