MARIUPOL. Слезы на ветру. Книга-реквием

Знал бы я тогда, что мне подал игумен Борис – проклял бы и жизнь свою. Такую свинью он мне подложил. «Расслабление и немощь до конца дней» называется та свинья.

– Спаси Бог.

А сам от расстройства чуть не плачу. Деваться некуда, от державы-апельсина под контролем Московской Патриархии отказался, книгу не получил – бери, что дают – расслабление и бесов.

Уезжать из России, несмотря на третью, самую тяжелую за год госпитализацию, не хотелось. Но дальше произошло то, чего я меньше всего ожидал. Вызвав меня на осмотр, главный районный уролог города Шуи сделал мне решительное предупреждение.

– Если инфекция не будет подавлена, температура не спадет, возьму вас к себе, в свою палату. Это что же за извращение, не спать совсем с женщинами. Что это за дурь, отказывать себе в удовольствии. Это ненормальность. Я вас от этого вылечу. Навсегда. У меня есть две чистенькие, хорошенькие сестрички. Оля и Лена. С первого июля они займутся вашим лечением. Оля будет спать с вами днем, а Лена ночью.

Я эту дурь из вас вышибу. Будете пахать на них, как вол в колхозном стаде. Вся инфекция выйдет за десять дней.

Выслушав молча маститого эскулапа, ждать «урологической трахалки» по-шуйски не стал. Первого июля поезд «Москва—Мариуполь» привез меня домой. Ловушка захлопнулась.

В поезде мне пришлось ехать с профессиональной тувинской гадалкой. Она, глядя на мою крайнюю нищету, все хотела меня покормить. Но, получив отказ, предложила кинуть карты. Когда я и от этого отказался, сказала, что деньги с меня не возьмет.

Мотаю головой, мол, нет, не нужно. Помолчав, сказала, что едет в Мариуполь хорошо заработать. Пригласили жены директоров металлургических заводов. Очень хорошо платят, на деньги не смотрят, хотят знать все свое будущее. Вдали показались трубы двух главных кочегарок, мариупольских «Ильича» и «Азовстали». Теперь, в двадцать третьем, они все разрушены. Не знаю, что она им напророчила. Но все боссы вывезли немало денег на Запад. А. В. Савчук, владелец Тяжмаша (ОАО «Азовмаш») вывез все в Париж.

И семью свою. Там и умер от рака горла. А его рабочие работали на него без получки. Чтобы не убегали, их приковывали к станкам. Мой свояк был охранником на Тяжмаше. Ему не заплатили за три или четыре года. Он ждал лет десять. Теперь уже никто не заплатит. Беззакония сменили развалины. Рабы мертвы, как и их хозяева. От вида десятков труб кочегарок сжалось сердце. Россия кончилась, начиналась Украина.