Шкаф с кошмарами

Цыганка покраснела, завращала глазами, но даже не пискнула, лишь выдохнула шумно. По рыхлым щекам покатились крупные слезы. Вообще-то здесь, в глухом лесном тупичке, можно было неспешно резать живого человека ножовкой, без страха быть услышанным: для грибников и охотников слишком близко от города, для городских жителей – слишком далеко. Но Денис удовлетворенно кивнул – послушная. Жить хочет, падаль… Значит, ответит быстро. На все ответит. И за все.

– Знаешь его?

Он сунул Лоле под нос телефон с фотографией Перепелкина.

Да, девчонка указала на эту жирную страшилу, да, имя подходит, но в таком деле нельзя ошибиться. Денису очень не хотелось прибирать невиновного.

– Помню, помню такого! – заскулила Лола. – Клиент мой! Сережей зовут!

Крупное тело тряслось от страха. Оно чувствовало, что влипло в смертельную неприятность и не желало умирать. Перекрученные скотчем руки побелели, лишенные кровотока. Лола старательно изображала испуганную глупую тетку, но акульи глаза ее кричали правду. Я сожру тебя, говорили они Денису, дай только выпутаться, и я сожру тебя! Силища у Лолы была мужицкая.

Спинка сиденья отчаянно скрипела, когда цыганка как бы невзначай подавалась вперед. Впрочем, на этот счет Денис был спокоен. Веревки в две тонны на разрыв и слона остановят.

– Клиент, значит? Что покупал?

– Порошок покупал, каждую неделю. Отпусти меня, а? – заканючила Лола. – Я тебе клянусь, я не при делах! Не знаю, какие там у тебя с ним терки, и знать не хочу… у меня только порошок покупал…

– Только порошок?

Лола энергично закивала, под шумок пробуя путы на прочность.

– А девочка? На прошлой неделе?

– Ты чего, какая девочка?! Да я… – взвилась Лола и тут же осеклась.

Когда у твоего глаза маячит серое острие клинка, поневоле предпочитаешь молчание разговорам. Денис с удивлением понял, что сжимает охотничий нож, вдавливая лезвие в толстую щеку цыганки. Нож… откуда у меня нож? – недоуменно подумал он. От Перепелкина, с задержкой подсказала скрипящая от напряжения память.

Так, а у него откуда? Неужели тот самый? Неужели этот кретин не избавился от оружия, вопреки правилам? Трофейщик хренов… Последние дни плавали в молочном тумане. В этой мутной дымке изредка всплывали уродливые подробности, отвратительные факты, точно глубоководные твари, никогда не видевшие солнца, ненадолго показывались на поверхности. Денис гнал их обратно. Некоторые вещи хотелось не просто забыть – стереть.

Кто-то всхлипнул, и Денис пришел в себя.