Шкаф с кошмарами

А живым не веришь, так мертвых спроси. Вон, лежат рядочком – Зойка Рында, Калмык, Лексеич да Марат.

Бабы зашептались, переглядываясь. И пусть была в их приглушенных голосах тревога, а все же радости, предвкушения Виктор уловил куда больше. Бабы жалели Марата, тихо радовались чему-то своему, а бабка Катерина навзрыд плакала счастливыми слезами на плече у рыжего Фомы. Обрывки фраз сливались в гудение улья.

– Марат-то, совсем молоденький, едва за полтишок перевалил…

– Тридцать лет терпели! Тридцать лет считай, без малого! А не зря всё, не зря!

– Аккурат на Радонежских святых собор! Вот ведь нехристи!

– Зойку, Зойку-то как порешили? В дозоре ж не стояла…

– Вспомнили про нас, сучары! Сам Авдей предупреждал: не забудут, не простят!

В глазах Виктора толпа вновь преобразилась, предстала в виде блаженных, обожравшихся меда пчел.

Что за ахинею они несут?! Последние дни, пророк Авдей, какие-то бредни ветхозаветные!

– А ну, хорош трындеть! – Козырь поднял руки, придавив людской гомон. – Четырех товарищей сегодня потеряли, а новых брать неоткуда.

Чудом явление не просрали, чудом, я говорю! Потому с этого момента ввожу комендантский час. Уж простите, самому тошно, да одна тварь на свободе рыщет. Злющая, падла, врасплох нас застала. Лексеича с Маратом в клочья, а Зойку уже после, когда огородами убегала, хвост свой дьявольский поджав. Так что, пока не изловим отродье адово, передвигаться строго по трое. За пределы поселка – штоб не меньше пяти. На ночь сегодня в Крепость собираемся, так что, если нужно кому чего, собираем заранее. Но, опять же, исключительно по трое!

– А скотина как же?

– Тьфу, пропасть! Какая скотина, Светлана, душа ты моя? Последние дни на дворе! А кто еще не понял, так вот вам!

По знаку Козыря с тел по левую сторону от виселицы стянули покрывала. Виктор думал, что уже попривык к смерти, крови, виду трупов, и все же дернул горлом, сдерживая подступающую рвоту. Под покрывалами скрывались три обугленных остова, и что-то еще, напоминающее разобранную куклу.

На изрешеченном пулями, грудастом, явно женском торсе лежали отрубленные конечности. Ноги до сих пор были в камуфляжных штанах и ботинках с высоким берцем. Голова отсутствовала.

– Вот они, враги рода человеческого! Сатана-диаволы! По души наши пришли, да не знали, что уж три десятка лет, как мы им отпор готовим! А ну, ша!

Нарастающий рокот вновь опустился до невнятного перешептывания.

– Но всякое большое дело перемалывает судьбы малые.