Шкаф с кошмарами

 – Сперва надо нам с вами разобраться, что с остальными делать.

От его кивка Виктору захотелось втянуть голову в плечи. Община вдруг вспомнила про него и мальчишку, поймала в перекрестие зловещих взглядов.

– А чего?! Вздернуть, и дело с концом! – Усатый Лабух рубанул рукой воздух.

– Постой-постой, погоди, Лабух, не горячись, – сбивая пожар взметнувшегося многоголосия, тихо сказал Козырь. – Вздернуть – дело нехитрое. А ну как человека порешишь? Готов на свою душу грех такой принять? И без того пару невинных положили.

– Мало я, что ли, людев порешил? На войне как на войне, – пожав плечами, буркнул Лабух. Но буркнул тихонько и даже сделал шаг назад, замешиваясь в толпу.

– То-то и оно. Вот то-то и оно. Девять их было. Девять. С трех сторон зашли, по трое, значит. С первой тройкой, что с севера, через лес перла, удачно вышло. Сработала наша растяжка…

– Э, але?! Какая «наша»? – удивленно выпучил глаза рыжий Фома. – Моя растяжка! Ты за нее мне всю плешь проел – невинных подорвешь, невинных подорвешь! Да разве ж это невинные?!

– Твоя растяжка, твоя, Фома! – миролюбиво поднял раскрытые ладони Козырь.

 – Тебе с нее что, грамоту выписать? О премии похлопотать? Нет? Ну и хорош старших перебивать! Значит, растяжка на… растяжка Фомы всю троицу в машине и накрыла, там без шансов. Потушили да с глаз долой убрали – вот и вся работа. Со второй тройкой сложнее вышло, они от реки ехали. В жизни не подумал бы, что можно этакую махину по реке на катере доставить…

– Убийцы!

Ломкий, истончившийся от ужаса голос расколол мерную речь Козыря.

Мальчишка Малой, чьего имени Виктор так и не узнал, стоял, прижимая к животу тяжеленную гирю. Лицо его пылало от слез и ненависти.

– Убийцы, – повторил он тише, словно стесняясь своего порыва. – Твари.

– О, как заговорил! – с деланым восхищением усмехнулся Козырь. – Твари, говоришь? А может, ты сам тварь? С выводком тварей к нам приехал. Какое зло нам принес, а? Говори, что молчишь?! Что в наших краях забыли?

– Навигатор заглючил.

Показал короткую дорогу до ближайшей трассы. Мы даже не знали, что тут деревня! Мы просто мимо ехали! Суки, чтоб вы сдохли все!

Выронив гирю, Малой присел на корточки. Пряча разгоряченное лицо в ладонях, он рыдал так, что сотрясались худые плечи. Козырь кивал, обдумывая его слова, а Виктор, глядя на него, вдруг подумал, что тридцать лет отшельничества не могли не дать о себе знать. И Козырь не замедлил это подтвердить.