Шкаф с кошмарами

А значит, всё не зря, понял ли? Так что сердца скрепим! Отвечай, по доброй ли воле привез к нам тварь бездушную? Знал ли о кознях дьявольских или по недомыслию в дурное дело ввязался?

– Какие козни?! Какой дьявол?! Вас же лечить всех надо, скоты! – заорал Виктор, трепыхаясь под грузным невидимкой. – Мы съемочная группа с телевидения! Не сатанисты, не демоны! Сука, да я крещеный с пяти лет!

– Без веры крест – всего лишь две прямые палки, – кутаясь в шаль, хрипло пробормотала бабка Катерина. – Даже если на них сам Спаситель висит.

– Дело говоришь, Катерина! Дело! Ну, лохматый, чем ответишь? Дьявол хитер! Ему, если припрет, крест надеть – что высморкаться. Сказывай, за каким хреном к нам в глушь забрался, да еще в такой компании?!

Их слепая уверенность словно выдернула у Виктора кости. Он обмяк, пряча лицо в пахучей траве, больше похожей на сено.

– Я оператор, – глухо пробормотал он. – Съемочная группа… Телевидение…

– Че болбочешь там, не слышу?

– Упорствует он, Козырь.

– А… раз дело такое, то и мы уговаривать не станем.

Освобождайте веревку, братва. Отправим дьявольского прихвостня…

– Козырь! – перебил его голос от виселицы. – Тут это… застрял малец, петлю растянуть не можем.

– Леший, етить твою матерь! Как затянул, так и снимай, значит! Как дите малое, чесслово… И это, подпалите уже хворост, кто-нибудь, чтобы не впотьмах в Крепость возвращаться. Прогорит за часок, а косточки, если чего, завтра приберем.

Виктора вздернули на колени. Пытались поставить на ноги, да не позволял рост, а облегчать своим палачам работу Виктор не хотел.

Он водил по сторонам мутным взглядом и чувствовал себя опоенным колдовским зельем. Не могло такое происходить в реальности, в XXI веке. Над ними, должно быть, прямо сейчас, сотня спутников пролетает, а тут виселица, костер и мракобесие.

Так он блуждал взглядом, пытаясь зацепиться хоть за что-то разумное, человечное, но натыкался то на свалку тел, заботливо укутанных хворостом, то на хмурые, выдубленные суровой жизнью лица, то на болтающегося в петле паренька, имени которого так и не успел узнать.

Балансируя на поставленных друг на дружку чурках, Леший старался ослабить веревку, просовывая в узел складной нож. Его деловитость вызывала у Виктора тошноту. Взгляд вновь поплыл и зацепился на сей раз за старуху, что от спички поджигала кусок бересты, чтобы бросить ее в костер. Под грудой тел, среди веток и поленьев, все еще можно было разглядеть бледное лицо Морозова с открытыми глазами.