Зверинец

Глядя исподлобья, он зло выпалил:

– Вы меня зачем сюда привезли? Живодерами своими хвастаться? Концлагерь этот чертов рекламировать?

– Я пригласил вас, чтобы предложить работу вашей мечты. – Филипок великодушно пропустил мимо ушей и «живодеров», и «концлагерь». – Вы потрясающий теоретик, Степан Антонович, а вашей практике все мои полевые работники завидуют. Но, самое главное, вы ведь сами своего рода криптида – редкий, уникальный специалист, влюбленный в свое дело. Вас, таких, – днем с огнем не сыщешь! Как вы мне про лешака задвигали, а? Да мой институтский преподаватель по криптозоологии вам в подметки не годится! А он, надо сказать, сорок лет этому делу отдал, награды правительственные имеет… У вас, ко всему прочему… чутье, что ли? Вы же всю эту чертовщину чуете, как Шариков кошек! И, естественно, я хочу…

– Да понял я, отчего вы тут соловьем заливаетесь, не дурак.

На Бехтерева нахлынула такая лютая злоба, что заскрипели зубы. Перед внутренним взором встали андроидоподобные молодцы, методично подчищающие за ним последние лет десять.

– Вы мне лучше скажите, гражданин начальник, почему вы решили, что я на все это подпишусь?

– А куда ж вы денетесь с подводной лодки? Вольетесь в нашу работу – и получите все самое лучшее. Людей, оборудование, доступ к такой информации, за которую ваши коллеги души прозакладывают. Откажетесь – продолжить изыскания я вам не дам.

– То есть вы предлагаете мне стать поставщиком мяса для ваших гестаповских застенков?

– Да что ж вы за баран такой упертый! – взорвался наконец Красовский. – Возможность заниматься любимым делом и неограниченный доступ к уникальной информации – вот что я вам предлагаю!

Лицо полковника побагровело. Шумно выдохнув, он демонстративно повернулся к камере и приник к смотровому окошку.

– У вас минута, – бросил он за спину, – определяйтесь быстрее.

И уже тише, себе под нос:

– Весь день на него угробил, мало что не расстелился, а он мне… «гестапо»! Моралист, етить твою мать!

Действовать быстро, решительно, жестко. Иначе без шансов. Это Бехтерев понял за доли секунды. Женоподобный Филипок, давно сбросивший личину истеричного журналиста, уже не казался медлительным пухлощеким рохлей. Не будет времени. Секундочки лишней не обломится.