Операция начнется в подень

 – Понаблюдайте ещё! Надо быть до конца уверенными.

После того как Усольцев покинул кабинет Бориса Ивановича, полковник вызвал к себе начальника отдела по борьбе с терроризмом полковника Лукьяненко и приказал выделить человека из отдела в помощь Усольцеву для подбора агентов из уголовной среды.

– Роман Викторович, – сказал он Лукьяненко, – я знаю, что у вас есть агенты из уголовников, сидящие в колонии в Клыкове. Насколько мне известно, сейчас за хорошее поведение зекам могут давать отпуска на несколько суток.

– Честно говоря, не владею информацией.

– А вы узнайте, Роман Викторович, узнайте, пожалуйста! Несколько ваших источников оттуда нам могут понадобиться в ближайшее время.

– Могу я узнать цель использования? – Лукьяненко вопросительно посмотрел на Кислицына.

– Все подробности знает Усольцев, но я прошу вас максимально ограничить круг посвящённых. Пусть это будете вы и кто-то из ваших подчинённых, тот, кто может заполучить источников из колонии. А кто вообще с ними там работает?

– Капитан Куроедов.

Он сегодня как раз в Клыкове.

– Вот и хорошо! Как приедет, сообщите Усольцеву, он поставит задачу Куроедову.

Уральск, квартира капитана Цыганкова, 15 июня, 20.30

С самого утра Цыганков испытывал неприятное смутное чувство беспокойства, неуверенности в себе. Это ощущение возникло у него на пустом месте, совершенно безосновательно, но оно не покидало весь день, словно кто-то неотступно следил за ним и давал оценку всем его действиям, правильным и неправильным.

Это было настолько неприятно, что даже в туалете он невольно поглядывал себе за спину.

Так недолго было и до паранойи.

Он проанализировал события последних дней и не нашёл ничего, что могло бы вызвать даже тень беспокойства. Беспокоиться было не о чем. Абсолютно! И всё же, всё же… Интуиция подсказывала, что впереди опасность. Он шёл по тонкому льду, как герои-чекисты его любимой книги писателя Брянцева: ошибки, как и тогда, могли стоить дорого, могли стоить ему жизни и жизни близких людей.

Цыганков всегда учитывал, с кем имеет дело.

Он курировал линию борьбы с оргпреступностью, имел в этой среде агентов и конфиденциальных источников, с некоторыми из бандитов поддерживал нормальные, даже приятельские отношения. Но он прекрасно знал, что дружбы, привязанности в уголовной среде не бывает. Бывает некое уголовное братство, которым они так гордятся и бравируют и которое зачастую разваливается при первом дележе добычи, не говоря уже о первом допросе у следователя.