Дети Метро

Максим особо не сопротивлялся давлению толпы, не пытался отталкиваться локтями, работать корпусом, хотя и мог бы – не чувствовал себя слабаком, но в таких случаях, он считал, что лучше плыть по воле волн. Так он бездумно двигался, пока очередная людская волна, вливавшаяся во входные двери, не припечатала его к девушке, стоящей к нему спиной. Ее тоже сдавили, так, что она не могла двигаться. В других условиях он бы рассмеялся, весело пошутил, но в метро это обычные ситуации, какие случаются сотнями и тысячами каждое утро и вечер.

Юмора тут немного, скорее сарказм по отношению к городским чиновникам и начальству метрополитена.

В ней было что-то знакомое. Однако первое время он не мог понять, откуда ее знает. Запах духов? Цвет волос? Одежда? Нет, все это было не то, не напоминало ничего конкретного. Потом, совершенно случайно он увидел прозрачное отражение лица девушки в дверном стекле и узнал в ней Катю. В глубине души он не удивился такому совпадению, поскольку читал: если часто думать о человеке, тот обязательно появится, возникнет при тех или иных обстоятельствах.

Он, Максим, часто думал о Кате и вот, пожалуйста! Она наяву, собственной персоной.

«Если наклониться и прошептать ей на ухо что-то смешное, – начал фантазировал он, – она рассмеется, мы познакомимся, и я попрошу ее телефон». Или, он представил, как наклоняется, и, поскольку руки прижаты, губами отодвигает ее волосы, целует маленькое ухо, медленно ведет губами вниз, по ее шее. Правда, в этом случае есть риск получить по физиономии – девушки иногда бывают верткими, хотя руки у Кати и зажаты.

Но ничего из того, о чем он думал, что нафантазировал, стоя здесь, в тесном душном вагоне, Максим не сделал. Так они ехали какое-то время не в силах оторваться друг от друга, не двигаясь, не поворачивая головы. Только людское море иногда покачивало их.

После «Войковской» стало свободней – часть пассажиров вышла, а новые не подсаживались. Максим и Катя разошлись в разные стороны, но не далеко. Когда освободилось место, девушка присела, достала из сумочки книгу, однако не открыла ее, а впервые посмотрела в сторону Максима внимательным взглядом.

Этот взгляд больших голубых глаз – он, наконец, их рассмотрел, это повисшее между ними ожидание, недосказанность, родили в его голове массу мыслей.

С чувством определенного самодовольства он подумал, что его усилия, наконец, были потрачены не зря. Все-таки она заметила и теперь глядит на него, Максима, а не в книгу или по сторонам.