Дети Метро

«Но я же не Стас!» – мысленно заметил он в оправдание.

На вид девушке было около тридцати, а может и того меньше, потому что в неярком свете вагонных плафонов она выглядела совсем молодо, как юная девушка, наложившая макияж. Известно, косметика немного старит лицо, делает его взрослее. И все же, незаметно разглядывая ее, он посчитал, что перед ним скорее молодая женщина, чем девушка. Грань в таких делах уловить трудно.

Возможно, она была замужем, но кольца на ее безымянном пальце он не заметил.

Иногда молодой человек отрывал взгляд от ридера и, не скрываясь, открыто, скользил безразлично-задумчивым взглядом по сидящим напротив пассажирам, в том числе и по лицу девушки.

Словно давал отдых глазам, уставшим от долгого чтения.

Конечной точкой, на которой Максим после короткого осмотра фиксировал свой взгляд, было темное окно вагона за ее спиной, будто его там что-то интересовало. Только смотреть в подземке было не на что – за освещенными окнами царила полная темнота. Лишь изредка проносились желтые огни фонарей, окрашивая со спины ее русые волосы в золотистый цвет.

«Как же пелось в той песне? – вдруг подумал он, припоминая слова песенки о метро. – Там было о светлолицей девушке, которую увидел парень и с которой хотел познакомиться. Нет! Не помню!» В памяти остался только припев:

Осторожно! двери закрываются,

Невозможно что-то изменить.

От досады сердце разрывается,

Только в этом некого винить. (В. Пак)

Он усмехнулся: «Мое пока не разрывается и это хорошо!»

Метро никогда не отличалось тишиной, и в этом была своя прелесть.

Шум мог успокоить встревоженные нервы, ненадолго усыпить, а мог и настроить на философский лад. Максим невольно прислушался, пытаясь уловить в этом шуме, неутихающем гуле движения, ритм подземной жизни железного организма.

Он услышал, как раскачивая вагон из стороны в сторону, колеса деловито выстукивали свою песню – не ту, которая вспомнилась Максиму. Хлопали закрывающиеся двери, будто резиновой гильотиной рассекая человеческую массу.

Скрипели тормоза на поворотах, врываясь в равномерный гул металлическим визгом, который заставил его отвлечься от крутящейся в мозгу песни. Звуковые ассоциации оказались далеки от музыкального благозвучия. «Так жена визжит, когда ругает непутевого мужа», – представляется ему.

Девушка сидевшая напротив тоже мельком посмотрела в его сторону, без интереса, равнодушно, как смотрят на случайных попутчиков.