Невидимый рубеж. Книга третья. Долиной смертной тени

– Да так могло быть в девяностые, – согласился Васильев, – тогда бардак был, то агенты, то конфиденциальные источники. Сейчас у нас строго.

Генерал устало растер лицо руками и кинул мимолетный взгляд на толстый ежедневник, в который записывал возникающие в повседневной сутолоке задачи. То, о чем говорили сегодня на совещании у заместителя Директора, он тоже записал – так было удобнее работать. Он пододвинул ежедневник к себе, полистал страницы.

– Известен только псевдоним этого агента – «Старый», – продолжил он.

 – Это коллеги из другого Управления сообщили, больше про него ничего неизвестно. Кто, где, как выглядит… Ничего!

– Потерянный агент, – пробормотал Забелин.

– Что? Точно! Потерянный агент, правильно сказал. Почему о нем вспомнили? Потому что внедряли в одну из мусульманских организаций, как полагали, связанных с террористическим подпольем. Нашли упоминание, что он учился в медресе в Египте. Последние данные были, что «Старый» уезжал в Сирию, для подготовки в лагере боевиков.

Но прошел год, он должен был вернуться назад авторитетным человеком, имеющим опыт войны.

– Сан Саныч, если мы не знаем кто он такой, то эта информация нам вряд ли поможет, будь он хоть главой джамаата или основным подручным амира. Есть только один шанс, он сам выйдет на связь. Но, опять, его куратора уже нет, а других он может и не знать.

– В том то и дело! Хорошо, над этой проблемой подумаем позже. Пока ни с кем в своей группе информацией не делись, а там будет видно.

Москва, Больница скорой медицинской помощи, общая палата, 26 июня 2013г., 14:05

Почти выздоровевший Ковалев, в последние дни чувствовал себя достаточно хорошо и просил его выписать как можно скорее. К этому подталкивала и беседа с Забелиным, о которой Дмитрий думал в последнее время после посещения палаты полковником; впереди было новое, интересное дело, которым не терпелось заняться.

К тому же белый больничный цвет на кроватях, халатах врачей и потолке палаты, ему уже порядком приелся.

Девственная белизна лишний раз напоминала, что Ковалев пока не совсем выздоровел, не до конца восстановился. Однако молодой врач, вообразивший себя доктором Хаусом, к досаде Дмитрия, упрямился, заставлял сдавать какие-то новые анализы, заново проходить УЗИ, томографию. И так можно было лечиться до бесконечности.

После обеда Ковалева всегда клонило в сон, но он не знал отчего.