Невидимый рубеж. Книга третья. Долиной смертной тени

– Мужик, мы… ты нас не видел, лады?

– Валите отсюда! – снова повторил Гонцов, но бумажку взял, пригодится пивка попить…

Следственный изолятор находился на окраине Подольска, с южной стороны, и Юрию Юрьевичу пришлось делать объезд. Он ехал не спеша, решив все-таки закрыть окно и включить кондиционер, отчего в машине установилась приятная прохлада, прохлада, располагающая к размышлениям. И Юрий Юрьевич им предался, невольно вспоминая недавнюю драку с армянами. Он мысленно улыбался, когда перед глазами оживала картина, где он сидел в камере вместе со старым, представительного вида, армянином, вел неспешные, серьезные разговоры.

Действительно, торопиться им было некуда – оба солидных, уважаемых господина. Только одна незадача: вдруг, вместо приличного ресторана, они очутились за решеткой.

Не успел Гонцов пережить в голове свои злоключения с одной из этнических диаспор, как раздался телефонный звонок. Юрий Юрьевич ткнув пальцем «Блютуз», услышал надтреснутый голос старого армянина.

– Уважаемый, мы деньги перечислили на свадьбу вашего друга, уговор исполнили.

– Да, я знаю! Теперь в расчете.

Гонцов отвечал весело, улыбался довольно, и кадык на его худой шее не дергался, потому что настроение после случая с автоподставщиками и разговора со старым армянином у него было хорошим. Да и с чего ему стать плохим? Забелин нагрузил работой, заставил тащиться в Подольск? Да ладно! Бывало и хуже. Бывало, и нагружали побольше нынешнего, но ничего, он справлялся!

Впереди показался КПП

следственного изолятора.

За высоким забором, ощетинившимся колючей проволокой, виднелись островерхие крыши режимных корпусов, в которых обретаются лица, находящиеся под следствием, почти преступники. Гонцов уже бывал в таких учреждениях: строгий казарменный порядок, казенные физиономии персонала, колючка поверх стен. А еще запахи. Он не мог сказать, какой был главным, но ветер, временами вырывал их, словно отцветшие листья с веток и приносил: то кислый запах вареной капусты, то бензина и ружейной смазки, то печеного хлеба из пекарни, то свежей эмалевой краски.

Все это было знакомо Гонцову, пару лет назад он курировал ФСИН, ему приходилось часто посещать подобные заведения. На КПП он предъявил белесому, бесцветному прапорщику документы, дозволяющие пройти на территорию СИЗО, и вскоре сидел в кабинете старшего лейтенанта внутренней службы Булата Шаманова, пил чай, слушал. Хорошо, что он, Гонцов не торопился и приехал после развода, когда Шаманов оказался свободным.