Проект «Мессия»

Знаешь, в чем разница между мной тем и мной сегодняшним? Раньше я поступал точно так же, как сейчас, но меня мучила совесть, что я вроде как неправильно живу. А теперь я поступаю точно так же, как раньше, и это вызывает во мне чувство гордости и самоудовлетворения. Заметь, тот формат отношений с женским полом, который я исповедую, я выбрал до моего идейного преображения. Это значит, что моя пролетарская сущность всегда была со мной, просто дремала до поры до времени, а я неосознанно в своем поведении руководствовался правильными ценностями.

– С тобой все ясно, Майкл, ты у нас святой. Но я не понимаю, почему ты считаешь, что мои отношения с Джессикой не честны?

– Да, Эндрю, твои отношения с Джессикой не честны. Ты относишься к ней потребительски, эгоистично и неуважительно, и я тебе сейчас это докажу. Скажи, ты как больше любишь заниматься сексом, в презервативе или без?

– Ну конечно без, что за вопрос, – переход был неожиданным, и Эндрю слегка замешался.

– А почему?

– По-моему, ответ очевиден: без презика кайфа больше.

– А Джессику ты как трахаешь, в гондоне или наживую?

– Наживую. Тьфу, черт возьми, что за вопросы, Майкл? – Эндрю снова утратил свой эмоциональный баланс. – Мы давным-давно занимаемся сексом без презерватива. Ты же знаешь, мы с Джес еще в студенчестве, когда решили стать парой, вместе сходили в клинику и сдали все анализы. С тех пор она пьет противозачаточные и презервативы нам не нужны.

Забеременеть она не может, а остальное исключено, я уверен, что она мне не изменяет, мы полностью доверяем друг другу.

– То есть ты пятнадцать лет назад приватизировал девушку, украл у нее лучшие годы жизни, изъял ее из репродуктивного оборота, лишил возможности стать чьей-то женой и матерью, но сам при этом на ней не женишься и детей не делаешь.

Эндрю опешил от неожиданности, однако Миша не собирался его ждать:

– Более того, чтобы получать побольше сексуального удовольствия, ты кормишь Джессику гормональной химией, совершенно не заботясь о том, как это в итоге скажется на ее здоровье и репродуктивных способностях.

А потом ты улизнешь… допустим улизнешь, – Миша сделал жест, чтобы тот не перебивал, – а она останется одна, разбитая, немолодая, с проблемами с зачатием.

Миша закончил. Эндрю молчал. По-видимому, Миша задел какие-то невидимые узлы в его душе.