Дворянин из Рыбных лавок

Вязьмитенов тем временем продолжал:

– К тому же, господин Горли, отдельную тревогу вызывает то, что преступление произошло в лавке, откупной у русского дворянина, занимающегося негоцией, Никанора Абросимова…

(«Ага, так Абросимов – не купеческого сословия!» – снова отметил для себя Натан.)

– Полагаю, что это могут быть провокации недругов оного достойного человека. К примеру, есть столкновение интересов русского негоцианта с другим одесским купцом, неким Платоном Ставраки, который, кстати, строит два других угловых корпуса в квадрате Вольного рынка.

Кто знает, может, сие убийство – происки именно против русского негоцианта…

«Так, вот это тоже хорошо», – мысленно отметил Натан. Похоже, за показной и исключительной заботой об интересах государства и безопасности государя скрываются финансовые интересы. Видимо, Вязьмитенов стоит на стороне Абросимова, его прожектов, а с учетом его поста, может быть, имеет там хороший процент, поскольку сам он негоциантскими делами по должности заниматься не может.

А против деловой кумпании Абросимов – Вязьмитенов выступает партия Ставраки. Тоже сильная, поскольку греки с арнаутами имеют в Одессе большое влияние. В России, особенно на завоеванных югах, православные выходцы из турецких Балкан сейчас не на последних ролях.

И вот наконец Вязьмитенов выходил на эмоциональный пик своего наставления:

– Также, господин Горли… Также… Также… Также… – Показалось, что Вязьмитинов набирает разгон перед тем, как сказать то, что в мыслях созрело более всего и даже, пожалуй, перезрело.

 – …Также нельзя забывать о мятежном духе Герцогства Варшавского, который не развеялся и продолжает тревожить умы некоторых польских подданных Его Величества – в нынешнем Царстве Польском!

«Ну, вот – еще и поляков приплел в довесок, – подумалось Натану. – Если кратко итожить, то что же выходит. Основной акцент – тревога за безопасность государя императора. Но обосновано сие довольно скверно. Далее – весьма заметный меркантильный интерес, в виде поддержки купечествующего русского дворянина Абросимова и натравливания на его конкурента – греческого купца Ставраки.

Да вот еще в конце – выступление против поляков. Непонятно, правда, чего тут больше – единения с общим настроением русского общества или тоже какой-то личной заинтересованности».

По окончании аудиенции Натан, уже несколько сонный, все нужные слова говорил совершенно механически, не вполне осознавая, что отвечает, чему улыбается и куда идет.