Куафёр из Военного форштата. Одесса-1828

Впрочем, там делался корпус суда. А паровую машину долго и мучительно везли из самого Петербурга. Инициатором проекта был Воронцов, однако отвечали за его исполнение российский вице-адмирал Грейг и херсонский купец Варшавский, который выиграл подряд. Вся история тянулась два года, имея столько подробностей, что о них можно было писать отдельную презабавную книгу. Но вот строительство долгожданного парохода наконец подходило к полнейшему завершению (ибо «неполных» бывало уже несколько). Пробный рейс в тёзку, Одессу-город, ожидался со дня на день.

По слухам и на примере других стран, паровая машина, пароходы вообще – прекрасная новация! Так что «Одессу» в Одессе ждали с нетерпением и оптимизмом.

А вот и лакей пришел, позвавший Натана на аудиенцию к Воронцову.

* * *

Домашний кабинет генерал-губернатора был уже на треть пуст, поскольку вещи его порциями перевозились во Дворец на Бульварную улицу. Граф показал гостю, что тот может присаживаться. Одновременно уселся сам и завел речь:

– Я к вам вот зачем обратился, господин Горли.

– Да, слушаю, ваше сиятельство!

– Оставьте. Можете обращаться ко мне просто Михаил Семенович. А вас, кстати, как по батюшке?

– Натаниэль Николаевич. Но это исключительно для воспитанников Лицея и Училища. Вообще же я предпочитаю европейскую традицию – обращение по одному только имени.

– Как же, помню. Господин Орлай мне рассказывал… Любезный Натаниэль, у меня к вам вопрос, возможно, несколько неожиданный. Живя в Париже, как говорят, вы хаживали в Королевскую библиотеку?

– Да.

Были такие счастливые дни и часы.

Воронцов сдержанно улыбнулся:

– Я тоже бывал в ней. Вероятно, мы там даже могли встретиться.

– Был бы рад таким совпадением. Но, полагаю, вряд ли. Я бы наверняка заметил сиятельный костюм вашего сиятельства.

Используя такую иронию, несколько вольтерьянскую, Натан слегка рисковал, впрочем, не очень многим – сотрудничество с канцелярией не было для него главным источником доходов. А на что-то худшее, чем отставка, он не наговорил.

Но Воронцов не только не обиделся, но, напротив, одобрительно кивнул головой и улыбнулся.

– Узнаю парижский сарказм. Спасибо, что напомнили. Однако, командуя русским корпусом во Франции, я часто ходил в партикулярном платье. Именно потому, что корпус – оккупационный.

– Что ж, в таком случае я искренне сожалею, что не узнал вас в гражданской одежде.

– Зато судьба подарила вам знакомство и общение с де Ришелье дю Плесси.

– Воистину.