Куафёр из Военного форштата. Одесса-1828

И вот настал самый раз-гар представления – Фина показывала, как во время службы у барона Рено, не устающего гордиться своим титулом[28 - В 1820 году по ходатайству Армана дю Плесси де Ришелье, бывшего одесского градоначальника, в то время премьер-министра Франции, Людовик XVIII пожаловал Жану Рено баронский титул. При этом Государственный сенат Российской империи разрешение на ношение российского титула барона Рено не дал.], упала золотая запонка да куда-то закатилась. Это привело к общему оживлению в соседних рядах и помощи в розыске.

А padre, не прекращая службы, глазами указывал правильное направление поиска…

Но в сей момент в дом пожаловал частный пристав Дрымов. Вы только не смейтесь, но где-то во глубине души у Натана мелькнуло предположение, что Афанасий как-то узнал про его вселенскую ссору со Степаном и пришел поддержать по-дружески.

Войдя в комнату, полицейский Дрымов козырнул по-военному (армейские любят над этим подшучивать). Эта привычка появилась у него после женитьбы, поскольку вдова, которую он повел под венец, происходила из армейской семьи – и отец военный, и муж покойный был офицером.

– Приветствую, господин Горлиж! Бонджорно, синьора Фина!

Эти приветствия также требует некоторого пояснения. В документах полицейского управления местный чиновник, во французском не слишком сильный, записал Горлиса (Gorlis) по аналогии с Парижем (Paris) – Горлиж. Вот и Дрымов в своем именовании строго следовал документу. Неслучайно и второе обращение. Женившись, Дрымов стал захаживать в итальянскую оперу.

Не сказать чтобы так уж пристрастился, русские песни да поэзию Ломоносова по-прежнему ценил выше, однако же кой-какие познания в итальянском языке приобрел. Что и любил показывать.

– Buongiorno[29 - Формально – доброе утро (итал.). Однако итальянцы используют это приветствие вплоть до послеобеденного времени.], Atanasio!

– Здравствуй, друг Дрымов! – Частный пристав несколько удивился такому обращению, но что поделать, Натану сейчас очень уж хотелось назвать кого-то другом.

 – Как дела? Как Мария Арсеньевна? Как детишки?

– Спасибо. Хорошо. Тинка растет. Потапка бегает.

А вот это был крупный недостаток Дрымова и повод для семейных ссор – он, конечно, любил пасынка Прошку, но часто ошибался, называя его Потапкой. Была сделана семейная попытка устранить это недоразумение, произведя на свет чаемого Потапку. Но, увы, с первого захода получилась лишь Алевтина Афанасьевна. Впрочем, и ее отец обожал.