Куафёр из Военного форштата. Одесса-1828

Завершающей частью церемонии открытия решено сделать отплытие сего исторического парохода в губернский Херсон.

– Благодарю, Михаил Семенович. Счастлив буду совершить сей памятный рейс, который – уверен – войдет в анналы. К тому же так ведь быстрее, чем на лошадях!

Воронцов кивнул головой. Но его следующая фраза прозвучала несколько загадочно:

– Да, я знал, что вы не откажете. Вы всё же смелый человек…

Вдруг Натан догадался: видимо, Воронцов побаивается морских путешествий. Но как человек, более чем самодостаточный, не стесняется в этом признаться.

Что ж, похвально, тем более что свои маленькие слабости есть у каждой выдающейся личности.

– Тогда я выписываю вам предписание на имя шхипера «Одессы» Галюфи. Но у меня есть еще одна небольшая просьба. По возвращении из Херсона будьте любезны написать мне подробный отчет о сём путешествии, прежде всего – о действиях капитана-итальянца и команды. Для истории – будете моим Геродотом.

– Конечно, с удовольствием! – ответил Натан.

Он вспомним свой замечательно долгий рейс из Мемеля в Гавр с заходом во все порты Северной Балтики.

Эх, жаль, что сейчас плавание ожидается столь коротким…

* * *

В этот же день на радостях и в предвкушении исторического рейса Натан пошел в Оперу. Господи, как же он соскучился по Театру! И по Фине – не только в домашних, «земных» условиях, но и на сцене, где она божественна.

В театре в антракте углядел с надеждой Степана. Или, если угодно, увидел Степана с Надеждою. С непривычки, панская одёжа на Кочубее выглядела несколько мешковато, но, в целом, неплохо.

Степан же его не видел или делал вид, что не видит. А вот его Надiйка смотрелась прекрасно. Когда эта пара пропала из вида, Натану вдруг представился образ Надежды. Ее большие глаза цвета каштана, тёмно-русые слегка волнистые волосы, немного скуластое лицо, подбородок с милой бороздкой посредине. Щеки, на которых при улыбке иногда появляются сразу по две ямки… (Нет, нет, прочь эти воспоминания!)

Увидел также Платона Ставраки. И с ним поговорил.

Несмотря на все сопротивления, взял ему бокал бордо, тем самым показывая, что чувствует себя должником. Грек был, как обычно, многословно и опасно любезен.

– Вы так внимательны ко мне, господин Горлис. – В устах Ставраки Натанова фамилия звучала совсем греческой, ну, или почти греческой, этакий слегка обрезанный Горлидис или Горлакис.

Из прежних общений с греком Натан знал, что удобней всего быть на одной с ним волне:

– Оставьте, господин Ставраки.