Тени Сокрушения

 – Ты поплатишься за это! Война ещё не проиграна! – демон достал смартфон и набрал номер. – Маммона? Помнишь, ты просил помощи в твоей ледяной проблеме? Я передумал. Помогу. Мне как раз нужно побольше узнать о вампирской природе… Хорошо, встретимся через час!

Пудель-пудель-пудель-пёс, страшный-страшный пёс-барбос!

Посвящается моему любимому,

но, увы, ныне покойному

другу Лакки (2000—2010).

Мы идём по туманной пустоши. Сколько уже дней-привалов? Не знаю, ведь я собака и не умею считать.

Мальчик часто плачет, я пытаюсь, как могу, его подбодрить.

Получается неплохо, он всегда начинает улыбаться, вытирает слезы, и мы движемся дальше. Жаль только, моё умение подставлять пузико под почёс и лизать лицо совсем не помогает найти еду. Живот предательски урчит. У мальчика, насколько я знаю, тоже.

Мы устраиваемся на привал. Мальчик разжигает костёр из собранного хвороста, а затем засыпает. Я остаюсь сторожить. Должна же быть какая-то польза и от такой никчёмной собаки, как я.

Никогда не понимал, почему люди считают, что огонь помогает от мрака.

Когда идёшь в темноте, глаза привыкают, ты видишь, что вокруг творится, уже ко всему готов – и не так страшно. Сияющий огонь, наоборот, мешает привыкнуть к темноте, и кто знает, что скрывается за этими странно играющими отсветами. Жуть.

Я почти закемарил, когда он пришёл. Он всегда приходит, когда мальчик погружается в сон. Видимо, в такое время мальчик кажется ему более лёгкой добычей, хотя кто их, волков, знает. Однако он просчитался.

Да, я лишь маленький пудель, который этому волчаре по колено, но это мой мальчик, и пока я жив, я буду за него сражаться!

Я истошно лаю, но мальчик, как всегда, беспробудно спит.

Волк рычит, приближаясь к нам. Он кладёт свою добычу, что убил ранее, на землю, и скалит зубы, готовясь закусить мной.

Я бросаюсь на него и вцепляюсь ему в глотку.

Он пытается сбросить меня лапами, орёт, извивается, бьёт когтями, но я не замечаю ран и крови, я продолжаю держать его за горло, рыча и вопя сквозь сжатые челюсти.

Когда наконец я отпускаю его, он убегает. А я падаю без сил.

– Пудель-пудель-пудель-пёс, страшный-страшный пёс-барбос! Ты что, поймал вчера кролика? Ох, какой же ты молодец! Сейчас я его зажарю! – меня будит мальчик, он гладит моё пузико. Я вздыхаю сквозь сон. Слишком устал, чтобы ответить ему хотя бы вилянием хвоста.

Зажаренный кролик и правда хорош. Раны уже почти не болят. Мальчик их даже не заметил… Но я всё равно его люблю.