Мышеловка а-ля 90-е

Длинный белый лимузин с затонированными окнами распластался почти по всей длине подъездной дороги.

– Опа! А это ещё что за явление?– говорит за моей спиной, появившийся на крыльце Уксус.

Мне не требуется и пяти секунд, чтобы сообразить, что стоит за этим явлением. Я чувствую лёгкое дежавю. Снова что-то огромное и белое появляется в самом неподходящем месте. Снова откуда-то из недр этой белой субстанции льются знакомые ритмы. На этот раз это…точно это доктор Албан.

«Итс май лайф…

Итс май ла-айф»

Не надо быть провидцем, чтобы угадать, кто скрывается за тонированными окнами этого лимузина.

Вся наша компания уже сгрудилась на крыльце и в безмолвии ожидает начала представления. Стекло с пассажирской стороны плавно съезжает вниз, обнаруживая розовое округлых форм лицо, белозубую улыбку, ямочки на пухлых щеках и длинный заострённый нос.

– Ну чё встали, как неродные? Время тикает, падайте в салон. Вечеринка продолжается!

«Итс май лайф,

Итс май ла-айф май браза-а-а»

Наша дружная гурьба, весело гомоня, направляется к лимузину.

Массивные двери распахиваются с обоих сторон, и мы забиваемся в просторный салон.

Здесь приятно пахнет кожей (пока!). Синие огоньки сверкают, словно новогодние гирлянды, создавая интимную атмосферу.

– Я вас полночи искал. Не можете вы без приключений! – Буратина развернулся на переднем сидении и щурится, разглядывая нас в мерцающем полумраке.

– А ты знаешь, по чьей вине мы встряли в эти приключения? – орёт в ответ Поночка.

 – Кто-то умотал с деньгами и не оставил нам ни копейки, чтобы расплатиться с хозяином кабака…

– А-а…ну извините, пацаны! Я же не знал, что он вас так рано выгонит.

– И куда ты пропал? – спрашивает Уксус.

– Появились кое-какие дела! – Буратина хлопает по кожаной спинке сидения. – Ну как видите, дела успешно закончены и вы на свободе, так что можно продолжать.

– Налива-ай! – рычит Геракл.

– Вова, бар справа от тебя. Угощайтесь, пацаны.

Геракл открывает дверцу, расположенного между сидениями ящика, внутренности которого тут же начинают сверкать и переливаться.

В огромном вместилище обнаруживается куча бутылок шампанского.

Парни радостно бренча стеклом достают каждый по бутылке, я пока воздерживаюсь. Геракл недовольно морщась рассматривает этикетку.

– А покрепче ничего нет?

– Я бы тоже выпил чего-нибудь покрепче. – говорю я. – Я от этого шампанского уже мочиться стал пенными струями, как пожарный бранспойд.