Караоке а-ля русс

 – Я механически улыбаюсь, пытаясь мысленно вернуться к мучающему меня вопросу.

«Риски! Чем это может нам грозить! Соберись, тряпка!»

Мне кажется, что целая вселенная мешает мне принять это решение. Все: бубнящий под ухом Геракл; два горлопана, завывающих про золотые купола, которые «на-а груди-и нако-олоты-ы»; Буратина, бомбящий меня сообщениями: «Ну что?», «Ты решил?», «Братан, время»…все они грозят взорвать мой перегруженный мозг.

– А потом. Потом я гуляю во дворе и вижу тебя в куче какого-то дерьма. Ты стоял и снова выл, как девочка.

Только потом я узнал, что ты решил побегать по застывающему цементу, которым залили яму на отмостке. Ты тогда по колено провалился и мог превратиться в живой монумент, если бы я тебе палку не сунул. Ты же так и вылетел из своих резиновых сапог, которые вмуровались в бетон, и я притащил тебя домой босым. Помнишь?

– ДА! – отчаянно кричу я.

«ДА!» – сообщение улетает в сторону сцены.

Я помню всё, мой друг. Канцелярские кнопки на стульях, взрывающуюся колбу на химии, высаженное из рогатки стекло и бегущего за нами мужика в грязной майке.

Помню пугачи и самострелы, воткнутый в твою черепушку дротик сделанный из стержня шариковой ручки и вставленной в него иглы;

помню взрыв-пакет изготовленный из марганца и магния, благодаря которому, я чудом не остался без пальцев;

помню побеги с уроков, трёпку от завуча и родителей;

помню нашу кругосветку, когда мы с полбуханкой хлеба решили по рельсам идти в Москву,

помню возвращение домой в ментовском Уазике.

Помню запах шипящего в воде карбида, вкус гудрона, который служил нам жвачкой; костёр у тебя на балконе, когда мы чуть не спалили твою хату;

помню как ты насрал на пороге квартиры Ленина,

как мы повадились ходить в «Кишки» и тырить там газировку «Золотой ключик»,

как однажды были схвачены и доставлены домой ментовским эскортом.

Помню зелёные стены комнаты милиции и строгие педсоветы, где мы с тобой стояли бок-о-бок, под прицелом испепеляющих глаз учителей;

помню тяжёлый воздух подвала,

помню запах голубиного говна на чердаке.

Я всё помню, дружище.

– Это были шалости невинных младенцев. Всё стало серьёзней, когда появился он.

Кисточка палевой бороды Геракла указывает в сторону сцены, где под завывания осточертевшего за вечер дуэта танцуют Буратина и Светка. Они изображают что-то похожее на медленный танец, но огромный шар, коим является живот партнёра, не даёт паре сблизиться на интимное расстояние.