Одиночка. Выживший

Мало того, что враг прорвал линию обороны, так его еще не смогли остановить до того, как достигнет линии орбитальных станций, а это, простите, считай к самой планете подпустили! Такая халатность в командовании непростительна и многие головы слетят с плеч в ближайшее время. Командор Арем Лоузен уже свел счеты с жизнью, застрелившись в собственной каюте. Это только начало! Константин Олегович не заметил, как сжал пальцы и зажатый в них карандаш переломился пополам.

Как говорится, беда приходит не одна. Верно говорят.

Прорвавшийся флот не только беспрепятственно дошел до третьего Орбитрона, но и успел уничтожить подходящие к нему поврежденные корабли, которым и ответить-то нечем было. Хорошо, что на станции размещался отряд знаменитых Беркутов, которых должны были перебросить на передовую. Но и тут, палка о двух концах. С одной стороны, они не должны были вмешиваться в бой и тогда бы враг уничтожил станцию, с другой – Беркуты погибли. Все. Но, ценой своей жизни не только остановили врага, но и не дали уничтожить станцию.

Константин Олегович бросил мрачный взгляд на поставленную на паузу запись боя и снова уставился в отчет на столе. Он даже не знал, как описать произошедшее. Больше всего на ум приходило сравнение со сворой бешеных псов против стаи разъяренных тигров. Как бы там не было, Беркуты по праву считались одними из лучших отрядов. Так сражаться против превосходящего в количестве врага… Да что там врага? Против них достаточно было и легких истребителей! Так бы сказал любой командир, но тут Беркуты снова доказали обратное, как в той кровавой бойне год назад.

Многих из них потом пришлось собирать по планетам, но все выжили.

В общем, ситуация сложилась неоднозначная. С одной стороны, задача Беркутами не выполнена – до передовой так и не добрались, а следовательно, не укрепили позиции линии обороны. С другой – сделали куда больше, чем весь объединенный флот вместе взятый. Пусть и потеряли новые образцы машин, погибнув сами, но нанесли врагу такой удар, что враг был вынужден отступить на дальние рубежи и это, как раз в тот момент, когда подошло подкрепление из тяжелых эсминцев.

Константин Олегович отбросил в сторону обломки карандаша и устало откинулся на спинку стула.

В дверь постучали и в кабинет, осторожно заглянув, вошел глава следственного комитета. Константин Олегович непроизвольно нахмурился.

– Можно? – спросил тот.

– Уже вошли. Чего, теперь, спрашивать? – Константин Олегович указал рукой на стул перед столом.