Экипаж – одна семья. Часть четвёртая

А после обеда моряки мылись в корабельной бане с морем горячей воды и тучными облаками пара, параллельно занимаясь постиркой своих роб и нательного белья. Робы «годков» стирали «духи» под присмотром всеобъемлющего ока «годков». Постирка проводилась согласно очерёдности за три захода, так же, как и помывка в бане. Первыми мылись и стирались моряки БЧ-1 и службы команды, за ними БЧ-2, БЧ-4 и команда РТС, а последними БЧ-5. Для постирки постельного белья и полотенец была на корабле оборудованная прачечная с промышленной стиральной машинкой и центрифугой.

Вечером в субботние дни для «под годков», «годков» и «граждан» было увольнение на берег. Обычно моряки увольнялись до 24.00 и проводили свой досуг в базовом матросском клубе гарнизона или в доме офицеров флота. Обычно увольнялась одна третья часть экипажа. Некоторых старослужащих, которые имели особенные заслуги, могли увольнять в сквозное увольнение в город Владивосток, если у них имелись там близкие родственники. Это значит, что они прибывали из увольнения не в субботу в 24.

00, а в воскресенье к 23.00. Для всего личного состава, находящегося на корабле, транслировался в столовой команды кинопроектором «Украина-5» узкоплёночный художественный фильм.

Воскресенье для тихоокеанцев являлось днём культурно-массовых мероприятий. Часть экипажа увольнялась на берег до ужина, а часть – после ужина. Для остальных моряков организовывались спортивно-массовые мероприятия на корабле и на спортивной площадке пункта базирования. Обеспечивал мероприятия заместитель командира корабля по политической части и дежурная обеспечивающая смена офицерского состава.

Вечером снова транслировался художественный фильм, и была возможность смотреть телепередачи.

В ежедневный вечерний распорядок входил просмотр информационной программы «Время», под чутким руководством замполита старшего лейтенанта Лисичкина, холёного денди с рыжим снопом пушистых усов под острым любопытным носом и хитрыми зелёными глазами на круглом веснушчатом лице.

Первая неделя корабельной жизни пролетела для Мельниченко молниеносно.

За это время он успел полностью адаптироваться к распорядку дня, но замученный нахлынувшей массовостью негласных обязанностей, стал чувствовать физическую вялость и постоянную потребность в отдыхе. Если, проходя «курс молодого бойца» при школе мичманов, курсанты спали по семь часов в сутки, то на корабле «духам» приходилось спать по четыре, а то и по три часа. Поэтому они вечно ходили вялые, словно мухи перед зимней спячкой.