Русалка. Часть II

Она опять качнула своей античной головкой в буйном кудрявом сплетенье русых волос и заговорила, как запела, настроив голос на искренние и проникновенные модуляции:

– Вернулись мы, значит, к себе домой – да не все только… Оглянулись – лешего-то и нет с нами, и что из всего этого теперь выйдет – непонятно. Совсем уж тоскливо сталось, когда царевна с волком так место себе среди нас по новой и нашли: пошатались, побродили бесплотные, да и сгинули разом в закат, ни словечком не обмолвившись… Поняли мы тут, что и нам какой-то предел прописан, и не вечные мы тоже.

Кащей к тому ж сподручных своих всё оплакивал, а водяной – харем свой болотный. Дядька с богатырями, ясное дело, забражничали . Машка по матери иссохлась, как её похоронила – враз копией её и сделалась. Я с ней всё ночи-то и просиживала в дубовой бочке: на ветвях сызнова перебиваться как-то не очень хотелось… Кот непонятно с чего больше всех по лешему убивался, возвращения его всё ждал, орал благим матом у себя под дубом, да жалостливо так… погоди, вспомню сейчас… ага, вот:

Почему всё не так? Вроде – всё как всегда:

То же небо опять голубое,

Тот же лес, тот же воздух, и та же вода…

Только – он не вернулся из боя.

–Ну и ещё там, я и не упомню всё… Сам ли написал, или подслушал где – уж не знаю, но как заорёт это всё – так и сердце заходилось; богатыри головы свои лохматые руками обхватывали да плакали, как дети малые, а потом в сердцах всё за котом гонялись, будто отомстить за что хотели.

Аделаида Ивановна в этом месте позволила себе передышку, дала круг по ванной, обдав нас наэлектризованными брызгами, затем продолжила:

– И черномор наш не на шутку загоревал поначалу, всё словно бы опасался чего-то да по ночам с тучами кружил, но мало-помалу успокоился и решил в книги свои мудрёные заглянуть, которые опять неведомо как с ним оказались, чтобы, значит, разобраться, что нас всех дальше ждёт. И вот заявился он как-то раз к Машке в избушку, напылил там своей бородой, да и выложил, что кому-то из нас надо к людям обратно собираться, чтобы, значит, от общей беды спастись.

Что, мол, лешего уже не вернуть и выход один только: нужна нам здесь кровь новая, то есть должны или я, или Машка от кого-то из людей понести, от того, кого выбрать сумеем, да кто нас выберет, да обратно с дитём вернуться суметь. И будет это дитя спасением нам всем после.