Истории с другой стороны

– Ладно, я тебе поверю, – улыбнулась Ника. – Что-то я проголодалась…

– У нас же где-то была пицца…

Вскоре они уже жевали по куску пепперони. Пицца благополучно остыла пока они занимались сексом, но их это не слишком смущало.

– Видимо это наша фишка, – пошутила Ника. – Есть пиццу холодной.

– А мне нравиться, – пожал плечами Герман, прожевывая свой кусок. – Главное, чтоб вкусно было.

Какое-то время они молча ели, лежа рядом. Когда в коробке осталось всего пара кусков, Ника отбросила её на пол.

– Ещё немного и я лопну, – тяжело вздохнув произнесла она.

– Но… я хотел ещё, – шутливо запротестовал Герман.

– Это вредно для фигуры, – строго прервала его Ника. – А теперь давай потолкаемся набитыми пузиками.

– Чтобы согнать лишние калории?

– Именно! Ты прямо читаешь мои мысли, – улыбнулась Ника и прильнула к нему.

Их тела вновь сплелись воедино…

Жуткий, пронизывающий, казалось, всё его естество, холод вырвал Германа из уютных объятий сна, заставляя открыть глаза.

Писатель снова очутился в подвале своего дома, напротив входа в ту странную каморку. Дверь, как и прежде, была широко распахнута, являя ему бездонную тёмную пропасть внутри помещения. Будто бы там в каморке не было ничего – лишь тьма и оглушительный холод.

– Не не не не, – запротестовал Герман. – Хватит с меня этого дерьма. Я провёл чудесную ночь с прекрасной девушкой, которая мне очень нравится и не собираюсь портить это очередным дурацким сном.

Ему никто не ответил.

Вокруг всё та же стояла неизменная тишина…

– Да ну вас к чёрту! – выругался Герман и отвернулся от входа в каморку. – Я сваливаю отсюда. Это мой сон и вам меня не остановить.

В этот же момент прямо перед ним в стене материализовалась хлипкая дверца, ведущая во вторую секцию подвала его дома.

– Так-то лучше, – удовлетворенно произнес писатель и распахнул её перед собой, шагнув наружу.

И ничего… Герман прошёл сквозь дверь, оказавшись ровно на том же самом месте, что и прежде – перед входом в каморку.

– Я не собираюсь больше ничего слушать, – крикнул писатель в темноту. – Хватит с меня этих дебильных разговоров и вопросов. Катитесь все к чертям!

Он вновь развернулся и зашагал прочь от входа в каморку. Хлипкая дверца, покрытая полу осыпавшейся белой краской, опять была на месте. Возможно в этот раз она выведет его прочь из этого сраного подвала…

Герман снова очутился там же откуда и начал.