Случай с мёртвым двойником

В моём понимании это не дневник. Настоящий, классический, выглядит совсем не так: обложка должна быть твердой, из ткани или кожи, а не картонной, и страницы надежно прошиты, а не как здесь.

– Хорошо, но я все-таки пока не понимаю, чем могу быть полезен.

Алла Львовна вышла из кухни, и через минуту вернулась с потрепанной тетрадью в руках, – её страницы были скреплены красной пластмассовой спиралью.

– Вот о чём я говорила. Ваша задача, какой я её вижу, постараться найти в Сашиных записях некие подводные камни, которые пролили бы свет на его поступок.

И у меня есть пожелание… Нет, не пожелание, а затаённая надежда, что вам удастся докопаться до сути. В том смысле, что это не он приготовил себе смертельную дозу. Что его заставили это сделать. Насильственно. Я читала его записи десятки раз, но никаких намеков на насилие так и не обнаружила. Может, вам удастся. И тогда прольётся свет, и кто-то за это ответит. Берите.

Виталик был слегка ошарашен характером предложения.

– Стоп, стоп. А почему вы думаете, что я там что-нибудь найду, если вы сами изучали дневник десятки раз?

– Повторяю: там упоминаются его друзья и знакомые, с которыми надо будет встретиться и узнать у них подробнее о том, что произошло.

– А вы сами? Неужели вы не разговаривали с ними?

– Через неделю после похорон я уехала работать во Вьетнам. На год, по контракту.

Виталик вгляделся в её лицо. Оно оставалось непроницаемым.

– Интересно… Прямо вот так взяли и уехали?

– Знаете, Виталий, такую работу редко предлагают.

Во-первых, это деньги, и хорошие деньги, а во-вторых, мне совершенно не хотелось здесь оставаться. Так что всё совпало.

– Что за контракт? Что за работа? Простите, хоть к делу это, наверное, не относится, но я уже, как говорится, начал «ткать полотно».

– Договор между «Росатомом» и вьетнамским правительством: строительство атомной электростанции. Я занималась переводом технической документации.

– Вы вьетнамский знаете?

– Нет, там всё на английском.

Что-то Виталику здесь интуитивно не нравилось.

Чувствовался какой-то подвох, но чтобы его раскрыть и понять, есть ли он вообще, следует, конечно, изучить записи. Что же, тогда надо брать быка за рога и договариваться о финансовой стороне вопроса. Изучать чьи-то дневники за здорово живешь он не намерен.

– Алла Львовна…

– Да?

– Вы в курсе насчет расценок?

– Ах, да… С этого надо было начать. Просто я посчитала, что должна ввести вас в курс дела: может, вы сразу откажетесь.