Кронштадтский детектив

 – Я в лавке товар продавала, Андрей бумагами занимался, но дядя нам ни копейки не платил. Говорил, что это, мол, семейное дело, мы и так на себя работаем. Когда он помрет, нам же больше останется. Только он по-прежнему живой, а вот Андрея уже нет.

Семен покачал головой. Мое мнение о купце тоже упало до весьма низкой отметки. Больше, чтобы отвлечь барышню от неприятной темы, чем с каким-то прицелом, я развернул найденный в кармане утопленника лист бумаги.

– Откуда это у вас?! – вскинулась барышня.

– Нашли в кармане вашего брата.

Я так понимаю, композиция вам знакома.

Барышня кивнула.

– Я могу это забрать? – прошептала она. – Как память о брате.

– Конечно, Маргарита Викторовна, но чуть позже, – ответил я. – Вначале расскажите, что это за рисунок?

Барышня ненадолго задумалась. Потом спросила:

– Вы, конечно, слышали легенду о Петровской арке?

– Вообще-то, нет, – не стал лукавить я.

– Ну, нам Мартын рассказывал, – начала барышня. – Простите, не знаю, как его по батюшке. У него заведение неподалеку от нашего магазина, оно «У Мартына» называется.

– Знаю, – кивнул я. – Только я бы не стал верить на слово всему, что он рассказывает. Хотя легенда есть легенда. Как я понимаю, речь в ней шла вот об этой конструкции?

Я постучал указательным пальцем по рисунку.

– Да, Ефим Родионович, – кивнула барышня. – Это Петровская арка. Точнее, маяк в виде арки. Его царь Петр построить хотел, но не успел.

На этот раз для разнообразия кивнул я, сообразив, наконец, о чём шла речь.

Про задумку Петра Великого построить маяк в виде огромной арки, под которой корабли проходили бы в Кронштадт, я слышал. Даже видел: в Морском собрании гравюра висела. Правда, особенно я ею не заинтересовался, а потому и не припомнил сразу. Да и сходство было не полным. Арка на гравюре демонстрировала размах замысла, тогда как на рисунке, который я держал в руках, она робко втискивалась в отведенный ей объем.

Однако если из-за каждого замысла Петра Великого в канал бросаться, то в нём от утопленников будет не протолкнуться.

У него этих замыслов было столько, что потомкам на полвека хватило и еще осталось. Эта арка относилась к тому, что осталось. Не потянул бюджет российский такую задумку, хотя, согласен, было бы красиво.

– Мартын сказал, что увидеть эту арку может только по-настоящему заблудший человек, – продолжила свой рассказ барышня.

– И ваш брат считал, что это он и есть? – уточнил я.

В ответ снова последовал кивок.

– Да.