Кронштадтский детектив

Итак, Маргарита Викторовна, сигналом к прыжку послужил ваш крик о помощи. Он должен был привлечь внимание первого же замеченного вами прохожего. Дальше прохожий слышал плеск в канале, героически бросался на помощь и вытягивал Андрея с помощью веревки. Вот только крикнув раз, вы сразу замолчали, да и веревка, не угляди ее матрос, так бы и осталась валяться на углу канала, где ее быстренько присвоил бы какой-нибудь нищий. Так?

Барышня молча смотрела в пол. Семен старательно скрипел пером. Купец очухался и заозирался.

– А? Что? – пробасил он.

– Помолчите пока, Артем Поликарпович, – попросил инспектор, продолжая разглядывать барышню.

Та подняла голову, собранная и готовая к бою. Я вновь восхитился ею, но на этот раз не внешностью, а умением держаться.

– Суд может и не поверить в вашу версию, – сказала она.

– Но может и поверить, – парировал инспектор. – Вы хотите сделать заявление?

– Да. Если я правильно помню, статья 462 или 463…

– Думаю, 463, – сказал инспектор.

 – По первой из них регламентируется только наказание за доставление средства к самоубийству, тогда как по второй – подговор к оному лица, не достигшего двадцати одного года, и опять же содействие. Максимальное наказание, конечно, сурово, но оно же равно тому минимуму, который полагается за убийство.

– Подговор еще надо доказать, – задумчиво протянула барышня, явно соображая на ходу. – А за одно только содействие плюс чистосердечное признание и раскаяние максимума, полагаю, не должно быть.

– Это верно, – сказал инспектор. – Правда, статья всё равно будет 463.

Барышня кивнула, принимая информацию к сведению. Я хмыкнул. Тело утопленника лежало у нас в холодной, прямо под нами. Согласен, наша профессия предполагает изрядный запас цинизма, но такое жонглирование цифрами над трупом лично мне представлялось уже откровенным перебором.

– Маргарита Викторовна, – сказал я. – Не для протокола. Семен, не пиши. Вам брата хоть немного жалко?

– Очень жалко, – кивнула барышня.

– Но упустить возможность прибрать к рукам полмиллиона было бы еще жальче, – уточнил инспектор.

– Полмиллиона? – переспросил я.

Барышня мелко кивнула, опасливо косясь на дядю, но тот, похоже, и сам пока не понял.

– Смерть брата приносила ей лишних двадцать пять тысяч, – пояснил вместо барышни инспектор. – Которые можно было бы получить и проще, прижав брата через посредника долговыми расписками.