Абсурд без границ. Антология бизарро, вирда и абсурдистского хоррора

Его привычки отражает немного помятая, но уютная лохматая мебель.

Позавтракав, Сергей углубляется в книгу или фильму, бегущую по телевизору рассыпчатой рябью. Главное – не открывать новости, не знать, что происходит там, снаружи.

Существует ли вообще какое-то там снаружи?

Иногда оттуда, от пространства вне окон и стен доносится какая-то песня. Красивая, тонкая, она будто соткана из мириады искренних чистых слезинок, рождаемых сердечным горем и тоской.

Стрекот телевизора, жар огненного сковородочного масла, урчание скучающего умывальника благоразумно старались заглушить её, но песня пробивалась, её ласковый свободный полёт невозможно остановить.

Руки у Сергея в это время дрожали, тянулись либо к каменной дверной ручке, либо к ножу. Но ручка давно была скручена, дверь заколочена, а нож, обыграв сизым лезвием, ступился.

Что страшного может произойти в изжитой сытой квартире?

В родном близкородственном доме?

Когда Сергей перевёл дыхание, прогнав внутри себя поток оранжевого пара, он страшно замер, выпучив глаза и разорвав лицо гримасой немого крика.

От замурованного окна отклеился кусочек жёваной газеты, и в комнату пробивался свежий свет расцветшей живой улицы.

Ася Лисичкина

ШИШКА

Ася Лисичкина родилась в провинциальном городке на Волге. С детства Ася проявляла любовь к чтению и письму. После окончания университета Ася работала копирайтером в небольшом рекламном агентстве. Однако её жизнь приняла странный оборот после одного таинственного происшествия.

Верёвкин шёл по лесной тропинке и думал о чём-то своём. Мимо пробежала белка, запуталась в ветках и скрылась. Верёвкин машинально проводил её взглядом, а потом вдруг остановился и уставился на сосновую шишку. Его внимание привлекло что-то красное, сверкавшее среди чешуек. Верёвкин поднял шишку и осмотрел. Это была красная кнопка. Верёвкин нажал. Раздался лёгкий щелчок. Шишка в его руке завибрировала.

«Ой!», – сказал Верёвкин и выронил её на землю. С лёгким звоном шишка отпрыгнула на несколько метров в сторону. В тот же самый момент Верёвкин ощутил лёгкий толчок в грудь. Под майкой у него что-то неприятно зашевелилось. Верёвкин рванул майку вверх и с ужасом уставился на свою голую грудь, на которой теперь было три пупырчатых розовых выступа – два в ряд и один под ними. Вокруг были видны мелкие чёрные волоски, чуть загибающиеся вниз, как иглы дикобраза.