Абсурд без границ. Антология бизарро, вирда и абсурдистского хоррора

На северной диаконской двери был изображён святой Лев, епископ сицилийской Катании, который прославился тем, что уничтожил колдуна Илиодора. Сей колдун был приговорён к смертной казни, но, благодаря колдовскому искусству, исчез прямо на плахе, под занесённым мечом палача. Затем колдун устроил бесчинства в храме Божьем, загипнотизировав толпу прихожан и заставив их бесноваться. Святой Лев, совершавший тогда мессу, накинул на шею колдуну свой епископский омофор, вывел его из храма на площадь, велел развести костёр и вошёл в огонь вместе с колдуном.

Пламя не тронуло святого епископа, но колдун, захваченный его омофором, сгорел заживо. А Лев, выйдя из костра невредимым, вернулся в храм и продолжил прерванное богослужение.

Святого Льва Катанского почитали в Пятигорско-Печерском монастыре наравне со святым Киприаном Карфагенским. Эти два святителя обеспечивали монастырю небесную протекцию в опасном деле надзора над заключёнными служителями сатаны.

Игумен Евтихий почивал в ту ночь мирным сном.

Но вдруг проснулся в непонятной тревоге. Приснились ему святые Киприан и Лев, которые вышли из своих икон, как два материализовавшихся флюида, грозно зыркнули на него блеснувшими очами, при этом Киприан произнёс: «Эй, хватит дрыхнуть, всё проспишь!», а Лев скомандовал: «Подъём!»

Игумен глянул на часы: полтретьего ночи. Воздух в келье, казалось, слегка зыбился, как в жару, хотя было прохладно – всё-таки середина октября. Где-то под сердцем у Евтихия извивался холодный скользкий червячок.

«Что-то случилось! Точно – случилось. Но что?» – думал отец игумен, тоскливо озирая свою скромную келью.

Освещённый луной прямоугольник окна был какой-то… неправильный. Игумен присмотрелся внимательней – и понял: окно было чуть перекошено. И тут же монастырский корпус дрогнул.

Гора Машук просыпалась. Некая страшная сила распирала и толкала её изнутри. Монастырские стены дрожали, трескались, но пока выдерживали.

Проснувшиеся монахи высыпали на монастырский двор.

Лишь те двое, которые, согласно череде, читали круглосуточные заклинательные молитвы, не отрывались от своего послушания и стояли в храме перед раскрытыми книгами на аналоях.

Согласно правилам, что установил игумен, заклинательные молитвы постоянно читали одновременно два монаха, дублируя друг друга, – так, по мнению игумена, было надёжней, чем если бы монах на чреде стоял один.