Иллюзии Красной Шапочки

– Даже если это возможно, все равно этого делать нельзя! Вспомните слова Джорджа! Сначала у Орнетты отняли жизнь, а потом и душу! Я не дам вам проделать то же самое с моим другом!

– А как же я, Мэри? – тихо спросила Клэр, зябко кутаясь в легкий халат, – Что будет со мной? Меня будут судить, понимаешь? Представь, с какими лицами меня будут слушать чопорные судьи в своих идиотских париках! Эта девка соблазняла Байрона, а когда он отказал, хладнокровно убила его! Именно так они и решат. Меня осудят, Мэри. Осудят и казнят!

– Если Джордж прав, – добавил Полидори, – то его бессмертной душе ничего не угрожает.

Она будет находиться там, где ей и положено. А о теле мы позаботимся. Но ведь вы атеистка, Мэри, и не верите в такой исход. Мы совершим настоящую революцию, и не только избавим Клэр от виселицы, но и вернем к жизни гения, чье дарование подарит миру еще множество шедевров. Разве это не благо, Мэри?

– А если он закончит так же, как Орнетта?

У девушки почти не осталось сил, она опустилась в кресло, стараясь не смотреть ни на друзей, ни на софу.

– Я полагаю, что Орнетта впала в депрессию потому, что доктор Гальвани мало ей занимался. Он совершенно не учел особенностей ее состояния. И, когда она начала доставлять неприятности, просто запер ее в доме, а потом и в комнате. Мы никогда не поступим так с Джорджем! Он будет под постоянным присмотром, под постоянной опекой, пока не восстановится полностью.

– Я буду его сиделкой, Мэри! – горячо воскликнула Клэр, – Я буду следовать за ним повсюду!

Миссис Шелли закрыла лицо руками.

– Насколько я понимаю, можно начинать, – осторожно заметил доктор, – сейчас мне необходимо зашить раны Джорджа. Это надо сделать как можно быстрее. С этим делом я разберусь сам, но потом мне понадобится ваша помощь.

Мэри спустилась в свою комнату. Перси спал сном младенца. Девушка переоделась, тихо закрыла за собой дверь, зашла в покои Байрона, забрала белье сестры, заправила постель. Вернувшись в кабинет доктора, она села в кресло в углу и осторожно наблюдала за манипуляциями Полидори, стараясь не смотреть на Клэр.

Пока Джон кромсал и сшивал тело поэта, Мэри, чтобы хоть немного защититься от происходящего, напевала свою любимую детскую песенку.

«Мэри, Мэри, ты упряма!»

Мэри повесили, и если кто-нибудь узнает о том, что они творят, такая же участь ожидает не только Клэр Клэрмонт и Джона Полидори, но и еще одну маленькую, упрямую Мэри.

– Кончено! – воскликнул Джон, – Однако у нас мало времени. Светает.