Революция. Next

– А за что? – спросила Ия. – В смысле в тюрьме находился.

– Бордель у него был в Сети, там медиа знаменитостей за гроши любому давали. Фальшивые, разумеется. «Пинболы» его прикрыли, когда популярность узла зашкалила все пределы и реальные прототипы заегозили. Я там бывал, мне понравилось, когда еще на «пинболов» батрачил. Только мы тогда с ним не были знакомы.

Сверло, давно переставший воспринимать ситуацию, поднялся со своего места и направился к себе в отсек. Когда ему приходили в голову новые идеи, тормошить его было бесполезно.

– Гумми, двадцать пять лет. Воспитывалась в приюте после гибели отца и самоубийства матери. Кажется, безответно влюблена в Ромео…

– Черта с два!..

– Об оружии знает все, стреляет как бог, наизусть шпарит из инструкций к любым ручным пушкам. Папаша у нее наемным убийцей работал. Оружейные программы знает до последнего бита – наведение ракет через спутник, датчики активности врага, расчет прицела через погодные условия и прочее в таком духе…

Ну, это Шуруп, ты его знаешь.

Мой славный племянник. Учится на последнем курсе Сетевого Универа. Посещает занятия в реале, чаще всего по понедельникам. Так что тебе сильно повезло, что ты именно вчера потерялась. Рэт-байк, на котором ты сюда приехала, достался Шурупу от отца. Тот разбился на нем, но выжил. У моего братца крепкая голова.

– Вся семейка такая, – сказал Шварц, глянув на Шурупа.

– И наконец, эта безобразная несовершеннолетняя девчонка! – сказал Сантана, не обратив внимания на последнюю реплику.

 – Наглая и беспринципная транжира по имени Камилла.

Девчонка тут же закривлялась, строя глупые гримасы, словно ребенок, оттягивая уши и сплющивая нос.

– Считается, что она наша любимица, – продолжал Сантана. – В двенадцать лет смылась из сиротского приюта с группой «Демон Максвелла», прокатилась по миру и с ними же вернулась, украла у клиента «Визу» и пыталась взломать ее защиту – тут-то я ее и загреб, тепленькую.

– Подонок, на ней миллион был, не меньше! – возмутилась девчонка и показала ему средний палец, одновременно высунув шевелящийся язык.

– Всего двести тысяч.

– Миллион! Ты меня обманул! Он мне сам говорил!

– Хвастал… Словом, я отдал ей половину, а эта неблагодарная дурочка уехала к «Демонам» и просадила свою долю за три дня.

– За пять! И я не одна отрывалась.

– В общем, через неделю вернулась и с тех пор живет у нас.