Живые консоли

Она уже собиралась отправить своих помощников обратно, в реальность их биоячеек (нынче у нее явно не ладилось с интерактивным творчеством), как вдруг третья Вера заявила:

– Почему бы мне не обратиться в службу ремонта моего коммунального товарищества?

– Да потому, что… – начала девочка и запнулась: готовый ответ не выскочил с привычной скоростью, вместо него на язык запросилось бессмысленное мычание, но ей удалось сдержать его. Она мысленно крикнула Кассию: – Ну, в чем дело? Мозги заржавели?

– Основных вариантов два, – сейчас же отозвался тот, будто только и ждал понукания.

 – Первый: поломка не дает соединиться с узлом ремонтной службы; второй: у этой семьи пустой счет. Ответвления первого варианта…

– …У них деньги кончились, ясно тебе, тупица? Все, хватит с ними возиться. Давай к «Колесничим».

11

Захваты ослабли, Домовой отправил Тиминым мышцам последний расслабляющий импульс и вытянул полимерные молекулы из черепа хозяина.

Они осыпались на пол невидимой микроскопической пылью. Часть, понятно, осела на голове и плечах.

Тима медленно снял с головы безжизненную консоль.

– Ты жив?

– Не вижу причины, по какой мне следует умереть, – откликнулся Домовой.

Изображение внешнего мира, передаваемое на окно комнаты, изменилось – солнце сдвинулось к югу. Сигнал теперь поступал от другой вертикали камер, закрепленных вдоль стены дома от поверхности земли до самого последнего этажа.

Когда-то давно Тима передал управление камерам сотого этажа, и с тех пор ни разу не менял настройку. Встроенный в систему обзора автоматический фильтр не позволял увидеть другие дома города.

Мальчик прошел к оконной панели и потрогал пластик пальцем. Слой пыли в несколько микрон толщиной переместился на кожу, тонкая полоска экрана слегка осветлилась.

Ближе к полудню глубокое синее небо стало немного ярче, а где-то далеко под ним лежали прямые улицы мегаполиса, но разглядеть их с такой высоты было невозможно.

– Я точно не могу войти в Сеть?

– Определенно, – подтвердил компьютер. – Канал связи заблокирован на 240 часов.

– И сколько у меня осталось?

– 239 часов 57 минут.

– А в процентах? С точностью до трех знаков.

– Примерно 99 целых и 979 тысячных процента.

Тима застонал и упал лицом на кровать, раздираемый чудовищной тоской и одиночеством.