Путешествия Лота и Ника. Времена французской революции

Ночь была лунной, Марселине не спалось, и она в накинутом на ночную рубашку материном платке вышла посмотреть на крылечко, что там за шум и грохот производит её папа (его – то голос и почти каждодневные ночные уходы и приходы она давно изучила). И от увиденного друга дяди Лотера, который разделся до голого торса, чтобы обмыться из бочки, Марселина так возбудилась, что невольным вскриком выдала себя. Отец, недолго думая, приказал ей приготовить на стол что-нибудь покушать, и отослал обратно в дом, а сам заинтересованно посмотрел на Никколо, который уже заканчивал обтирать свой торс и могучие плечи борца.

И тут послышался характерный звук быстрых шагов Лотера, возвращающегося из порта. Реми посоветовал Лотеру, с помощью Никколо, смыть пыль и грязь от трудов «праведных» и вошел в едва освещенный свечами дом. Переодетая в платье и передник матери, девочка уже накрыла стол мужчинам для позднего ужина. – Побудь здесь, может, вина подашь, да и тарелки поменять надо будет при таких-то аппетитах, – тихонько произнес отец и погладил любимую дочь по голове. Дверь с улицы скрипнула едва-едва, и появились два молодых человека, видные собой и голодные как волки. Лотер плюхнулся за стол на ближайшую лавку и, с молчаливого разрешения брата, приглашающе махнул рукой Никколо, мол, садись, чего стоишь. Реми разлил красное сухое вино по глиняным кружкам и предложил утолить жажду. Выпили. Плотно поели со сменой блюд. Марселина была само вдохновение. Успевала и вина подливать в кружки и поменять отцу и дяде Лотеру быстренько опорожненные тарелки из-под супа на тарелки с холодной жареной рыбой, и подложить Никколо нарезанные куски черного хлеба, которые тот очень быстро уминал и с супом, и с рыбой, изредка, но с заметным интересом поглядывая на Марселину. После того, ка выкушали кувшинчик вина, и Реми, и Лотер, и Никколо немножко расслабились и начали обсуждать вслух выпавшую на их долю такую удачу по морскому походу и продаже огнестрельного оружия населению города и прилегающих сел и деревень. Реми поблагодарил дочку за вкусный ужин и приложил палец к губам, то есть, о чём слышала – молчок, а Лотеру и Никколо предложил заканчивать уже и на боковую и, снимая на ходу рубаху, пошел в спальню. Ребята были смышлёные, от всей души сказали Марселине спасибо и вышли на улицу. Лотер также зверски устал, как и Никколо, а после еды, так вообще глаза сами слипались.