У зеркала

Странно, что мне это никогда не приходило в голову.

–– Хоть платит-то аккуратно?

–– Аккуратно, – отвечаю я и привычно отгораживаюсь приспущенным веком.

Но маме привычно на это наплевать.

–– А Николай-то твой Васильевич когда наконец решится? Уж сколько встречаетесь, – гнёт она свою линию.

–– Ты же знаешь: у него дочь школу заканчивает. Ждёт, когда ей восемнадцать исполнится, чтобы алименты не платить.

–– И то правда, – вздыхает мама.

Никакая это не правда. Это легенда для мамы. Без неё она назвала бы наши отношения с Николаем так, как их, в общем-то, и следует называть.

И это было бы ещё полбеды. Другая половина беды – это что она обязательно перестала бы брать к себе по субботам Мишку, а чтобы повидаться с ним, стала бы регулярно наезжать к нам сама. И к отсутствию личной жизни добавилось бы ещё и отсутствие территории для неё.

–– Ну, а на работе что? Как там твои студенты?

Не припомню, чтобы когда-нибудь раньше её волновала эта тема.

–– Студенты как студенты. Как не хотели учиться, так и не хотят.

Девицы заняты только внешним видом и стрельбой глазами. Так и зыркают: туда-сюда, туда-сюда. Аж противно!

–– А парни?

–– Парни…

Неопределённо пожимаю плечами. Мама отворачивается к мойке и гремит посудой, не переставая при этом видеть меня насквозь.

Сонмище мурашек врывается в неплотно закрытую дверь преподавательской, наполняя всё моё существо нестерпимым зудом. Влекомая им, срываюсь с места и выскакиваю в коридор, с противоположного берега которого радостно басит замшевая куртка:

–– Здравствуйте, Любовь Сергеевна!

–– Здра-авствуйте! – пищат следом за ней фальцеты, которыми эта куртка облеплена.

Из-под приспущенного века голос, похожий на мой, произносит:

–– Будьте любезны не шуметь или отойдите подальше от преподавательской.

Куртка с шутливой важностью прикладывает палец к губам, и фальцеты мгновенно переходят на шёпот:

–– Ну, а дальше, дальше-то что было?

–– Блин! Ну, не тяни же!

–– Сейчас уже звонок будет!

Хочется узнать, что там было дальше того, о чём я не слышала, но в это мгновение раздаётся приближающийся топот, по которому у нас обычно узнают Азимова.

Распахнув дверь в преподавательскую, он делает широкий приглашающий жест.

–– Любовь Сергеевна!

Но я не слышу, поскольку вся поглощена изучением расписания консультаций.

–– Любовь Сергеевна-а! Вы позволите нам начать заседание кафедры? – говорит он громче, не брезгуя прибегнуть к банальному начальственному юмору.